Контракт на гордость

В чем в чем, а в гастрономических пристрастиях мы с Волковым весьма схожи. И по утрам я совершенно точно готова убивать, если мне вовремя не дали выпить чашечку крепкого двойного эспрессо.

– Истомина, а какие у тебя планы на сегодня? – Саша делает большой глоток, обжигается и усиленно дует на горячую жидкость, от которой исходит пар. И выглядит таким по-детски обиженным, что я едва успеваю замаскировать короткий смешок кашлем.

– А есть предложения? – неопределенно пожимаю плечами, не желая признаваться, что собиралась весь день залипать на задницы Капитана Америки и Тони Железного человека Старка.

– Есть одно, от которого ты точно не сможешь отказаться, – на самом деле, с Волковым я готова помчать даже на какой-нибудь котлован за городом и там месить грязь, но ему об этом знать вовсе необязательно. Поэтому я старательно прячу энтузиазм и лишь заинтересованно вскидываю бровь.

– С этого момента чуть подробнее.

– К Григоричу поедешь? – Саша еще не успевает договорить, как я с победоносным кличем индейца несусь в спальню переодеваться.

К Вронскому я не то что поеду, я полечу на край Земли, даже если товарища тренера угораздит забраться в тундру.

В общем, через каких-то полчаса мы заруливаем на парковку перед преобразившимся зданием клуба. Это больше не жалкое тесное полуподвальное помещение, теперь это полноценная спортивная школа, которая занимает целый этаж.

– Николай Григорьевич, здравствуйте! – я оглашаю звонким криком зал и на всех парах несусь к человеку, который стал наставником и для меня.

Не замечая, что кудрявый двухметровый брюнет на ринге приостановил бой и теперь с любопытством поглядывает то на меня, то на Волкова. Я прижимаюсь к шершавой морщинистой щеке и честно, искренне выдыхаю: – я так соскучилась.

– Я тоже скучал, Лизавета, – Вронский целует меня в лоб и критично осматривает новую прическу. Морщится, страдальчески закатывает глаза и с укором в голосе спрашивает: – что за мода у молодежи пошла? Зачем кудри свои обстригла?

– Дура потому что, – повинно склоняю голову и стараюсь срочно переключить внимание грозного тренера на кого-нибудь другого.

Например, на изображающего статую Аполлона брюнета, замершего на покрытии: – к соревнованиям готовитесь?

– Господи упаси, – Григорич очень натурально крестится и, смахивая со лба воображаемую испарину от испуга, поясняет: – этот обалдуй заскакивает иногда в гости.