Упавшие в Зону. Учебка

 – Может, ты большой для него.

– Не, Колыч, – замотал банданой Злыдень. – «Звездочет» и не таких здоровяков схарчивал. Тут что-то другое. Может, он сытый был, а у сытого газ не такой выходит, а может, у Беспалого иммунитет какой.

– Беспалый – это я? – Почувствовавший себя почти совсем хорошо Аникей Александрович сел.

– Ну не мы же, – потряс ладонями Брюль. – У нас все пальчики на месте.

– Очухался? – спросил Злыдень и, когда ученый кивнул, наклонился и поднял у него из-за спины свою зеленую куртку.

Оказывается, это она, свернутая, служила раненому подушкой.

– Идти-то тебе далеко? – опять спросил бородач.

Тавказаков пожал плечами.

– Понятия не имею, – признался он и рассказал новым знакомым, как потерял своих спутников. А потом вздохнул: – Вот и не знаю теперь даже, в какую сторону идти.

Во время его рассказа мужчины многозначительно переглядывались между собой, как-то криво, невесело усмехались, а когда доцент замолчал, еще раз переглянулись, и Злыдень, пряча глаза, произнес:

– Теперь тебе все равно, в какую, веришь-нет? Если хочешь, идем с нами.

– Э! – дернул бородой Брюль. – И на кой нам этот балласт? Только в обмороки падать и умеет.

– В обморок он упал не от избытка, ёш твою, чуйств, а из-за раны, – вступился за Тавказакова Колыч. – Давай мы тебе палец отхреначим и поглядим, как ты запрыгаешь.

– Ну давайте, давайте, берите его с собой! Только сами тогда с ним и нянчитесь.

– Тебя не спросим!

– Да нет, спасибо вам, – поднялся на ноги Аникей.

Прислушался к себе: голова не кружилась, ничего не болело, разве что едва-едва подергивало палец – то, что от него осталось. – Пойду искать своих. Вы правильно сказали: мне теперь все равно, с какой стороны начинать, вот и буду ходить кругами.

Откровенно говоря, ему очень хотелось пойти с этими людьми, спасшими его от верной смерти. Ведь если бы не они… Гарантий, что он встретится с друзьями прежде, чем снова не угодит в аномалию или чем его сожрет, сожжет, растворит какая-нибудь тварь, не было никаких.

Но то, что ему ворчливо сказал вдруг недовольный Брюль, было даже не ударом пыльным мешком по голове, а припечатыванием ее пудовым молотом к наковальне:

– Нету здесь твоих, ты что, еще не въехал, дурюлина? К ним ты теперь хрен вернешься, назад пути нет. Ты че, как сюда рухнул, вверх посмотреть не догадался?

– Дог-гадался… – пролепетал Аникей, чувствуя, как его стремительно заполняет леденящий холод.