Призрак

Людвиг еще не успел перечислить всех низших демонов, когда директор многозначительным дирижерским движением призвал его к тишине. Лицо профессора выражало глубокое удовлетворение. Вопреки ожиданиям Людвига, он даже не стал задавать каверзных вопросов.

– Об одном вас прошу: поменьше эмоций. Вы же не про редких зверушек рассказываете, а про галимую нечисть. Как-никак.

– Демоны – моя слабость, – виновато улыбнулся Людвиг.

Кауц непонимающе скривил рот и пожал плечами.

– Вы будете преподавать первому, второму и третьему курсам – это еще совсем дети.

Мальчишкам нравится все темное и страшное, но мне бы не хотелось, чтоб они переняли вашу «слабость».

Людвиг в который раз мысленно проклял собственный язык.

– Кстати говоря, как вы относитесь к детям?

– Положительно, – солгал Людвиг.

– Это хорошо. Хорошо, потому что с дисциплиной сейчас… совсем не то, что раньше.

Людвиг кивнул, отчетливо представив малолетнего идиота, натирающего доску свечой.

– Восемьдесят марок в месяц.

Плюс трехразовое питание и комната во флигеле. К сожалению, мы все сейчас пленники самого страшного демона под названием инфляция, и неизвестно, какой будет ваша зарплата завтра. Философский камень, способный обуздать курс доллара, пока не изобретен.

Господин Кауц и Людвиг обменялись грустными смешками.

– У вас будет достаточно времени подготовиться. Вы ведь не собираетесь отсюда уезжать?

– Нет.

– Хорошо. Значит, до начала семестра будете помогать нашей хаузмайстерин по хозяйству.

Людвиг, содрогнувшись, осмыслил эту весьма унизительную перспективу и через силу натянул на лицо подобие улыбки.

– Мы ведь не можем вас обеспечивать просто так, – виновато всплеснул руками Кауц. – Работа негрязная: почистить снег, вытереть пыль, ввернуть лампочку.

– Я согласен.

– Сейчас фрау Глобке покажет вам ваше жилье. А потом поднимайтесь на второй этаж, кабинет номер сто семь – ваш будущий коллега и куратор профессор Голлербах ознакомит вас с основами нашей программы.

Все книги получите в библиотеке.

– Благодарю вас, профессор, – Людвиг покорно склонил голову.

Директор хотел напоследок дать ему какое-то доброе напутствие, но лишь ободряюще кивнул и, поправив очки, вернулся к работе. Будто и не питал никогда слабости к пространным беседам. Людвиг покинул кабинет в смешанных чувствах.

«Ради будущей профессии можно пожертвовать и достоинством», – стоически рассудил он.