Венецианский купец. Книга 6. Падение Твердыни

Закончив с другом, я вернулся к аббату, который с большим интересом смотрел на разыгравшуюся перед ним сцену подчинения младшего старшему.

– Синьор Витале, – он поклонился мне.

– Орган настроили? – поинтересовался я у дяди, показывая рукой на широкие трубы у кафедры, которые уходили под самый потолок собора.

– Конечно, мастера ждут приемки работы, – кивнул тот, – я решил дождаться для этого твоего приезда.

– Отлично! – обрадовался я, направляясь на место органиста. Мне ранее мастера показывали, как управлять инструментом, так что я еще до отплытия в Рим поиграл немного, вызвав у них полный ступор информацией о том, что это мой первый раз.

Орган, правда, тогда был еще не до конца настроен, но они пообещали к моему возвращению сделать ему идеальное звучание. Теперь нужно было это проверить.

Подойдя к тройной клавиатуре, я пододвинул стульчик, подстроив высоту под себя, чтобы удобно было нажимать педали. Прошелся аккуратно пальцами по костяшкам из слоновой кости. Протяжный гул органа разнесся по церкви, спугнув рабочих и мастеров, которые стояли на строительных лесах вверху.

– Хм, – я немного задумался, затем вернул руки на клавиши, заиграл Ave Maria для органного исполнения в обработке знаменитого французского композитора XIX века Сезара Франка, а затем запел строки этой древней молитвы. Голос, усиливаемый симбионтом, становился с каждой минутой все чище и сильнее, и вскоре вокруг меня была только музыка и льющиеся звуки молитвы, посвященной Деве Марии. Магия огромного инструмента, специально созданного для этого помещения, была такова, что я на время исполнения даже ненадолго отключился от действительности, полностью погрузившись в музыку.

Так что неожиданным для меня стало, когда пальцы тронули последние клавиши, а голос затих. Отзвуки музыки проиграло эхо в центральном куполе собора, и я открыл глаза.

– В общем-то неплохо, – я повернулся на стульчике, и мой рот невольно приоткрылся.

На полу собора стояли на коленях аббат, граф, дядя, три пары венчающихся и абсолютно все рабочие и скульпторы, которые, оказывается, успели спуститься вниз за время молитвы.

Все до единого вытирали слезы, льющиеся из глаз, а Анри так и вообще, опустив голову, истово молился.

– Ваше святейшество, – у аббата первого из всех прорезался голос, – у меня просто нет слов, чтобы выразить свои чувства!

– Да? – я вспомнил свою игру. – А мне показалось, не совсем идеально.

– Ваше святейшество! – тут уже вскрикнули все до единого.