Венецианский купец. Книга 6. Падение Твердыни

– Прошлый поход очень сильно усилил наш род, Витале-бей, – с улыбкой продолжил он разговор, – мы решили, вдруг наша помощь тебе понадобится снова.

– На прежних условиях? – с усмешкой поинтересовался я.

– Витале-бей! Тогда нас было не больше пятнадцати тысяч! – моментально возмутился он. – Сейчас нас больше тридцати! Наша доля должна быть больше! Во много раз больше!

– Хм, это надо обсудить с другими предводителями похода Эльбек-ага, – я почесал подбородок концом нагайки, – обустраивайте пока лагерь, я скоро приеду в гости.

– Будем ждать, – старик склонил голову, затем залихватски свистнул и, повернувшись, поехал обратно к своему роду, а остальные спутники, не проронившие во время нашего разговора ни слова, отправились за ним следом.

– Отец будет недоволен, – я повернулся к сопровождавшему меня Пьетро.

– Более чем, – хмыкнул тот в ответ, показывая рукой на горизонт, сплошь покрытый лошадьми и разворачивающимися юртами половцев, – мои двадцать тысяч внесли весьма солидный перевес в вашу пользу, а тридцать тысяч конных лучников делают из вас очень серьезную силу, не говоря уже о том, о чем вас просили лидеры похода пару недель назад.

– Отец точно будет недоволен, – повторил я, качая головой.

***

В лагерь я возвращался со смешанными чувствами. Как обычно, с самого начала все пошло не по плану. Я хотел как можно быстрее захватить город и добраться до его богатств, а предводители крестоносцев пытались обставить все так, чтобы у них появился сначала официальный повод для такого действия, обосновав захват тем, что императоры не отдают обещанных денег, и второе, как я понял, они начали бояться, что я заберу себе все, ни с кем не став делиться.

Приветствуя рыцарей, с которыми успел познакомиться, я вошел обратно в шатер.

– Так что там за шум, Витале? – поинтересовался у меня отец.

– Мои старые друзья заглянули в гости, – я пожал плечами, будто ничего существенного не произошло.

Один из французских рыцарей, вошедший за мной следом и сопровождавший мою поездку к кыпчакам, нагнулся к уху Бонифация и что-то прошептал ему, косясь при этом на меня.