Венецианский купец. Книга 4. Кровь, золото и помидоры

– Я услышал вас, – ответил я на их просьбу дать в город проход большему количеству человек, поскольку еды всё равно пока на всех не хватало, – один из вас останется и покажет, кого конкретно нужно пропустить. Я отдам приказ.

– Благодарим вас, господин Витале, – они поклонились в пояс.

Один, старательно тиская в руке шапку, замешкался.

– Говори, – приказал я, видя, что он хочет что-то сказать, но боится.

– Что будет с замком, господин Витале? – спросил он едва ли не шёпотом. – Пока князь там, мы не можем вам повиноваться.

– Вас это меньше всего должно волновать, – я отмахнулся, показывая, что они свободны.

Низко кланяясь, пятеро пошли в обратный путь, последний остался, как я и сказал. Приказав одному из офицеров заняться им, я задумчиво посмотрел на замок, который так и стоял непокорённым посреди города.

– Синьор Витале, – рядом остановился мой полководец, – а можно узнать, чего вы ждёте и почему не отдаёте приказа о штурме?

– Предательства, – хмыкнул я.

– Предательства? – он очень удивился, а к нам стали подъезжать и остальные главы отрядов, вернувшиеся в лагерь.

– Да, – кивнул я, – в замке заперто в весьма стеснённых условиях много людей, так что без поставок продовольствия их пребывание в нём становится весьма проблематичным. Вот я и думаю, принесут мне голову своего князя те, кто хочет выжить, или нет.

– А, так вот зачем вы приказали забрасывать на стены стрелы с привязанными на них листками бумаги! – понял он.

– Да, я пообещал тем, кто это сделает, свободу.

– Тогда нам остаётся только ждать?

– Именно, синьор Бароцци, именно.

***

Польская шляхта пыталась несколько раз торговаться, высылая парламентёров, которые, постояв на стенах с белыми флагами, возвращались ни с чем. Никто из нашего войска не выезжал к ним, а учитывая то, что они видели, как город медленно оживал после учинённой резни и грабежа, им не захотелось больше проводить время внутри замкнутого пространства, так что уже через три дня отряд из десяти военных в сопровождении моих рыцарей въехал в лагерь, привезя голову молодого князя.

Которую я им и предоставил, показав, что держу слово, даже не отняв оружия. Оглядываясь, они отправились на север, видимо, не понимая, почему я их отпустил. Этого же не понимали и мои капитаны. Их вопрошающие взгляды были направлены на меня.