Кондрат Булавин

Ну и порядочки установил царь-батюшка!

– К чему речь-то свою ведешь, Илья? – осторожно спросил атаман.

Но Зерщиков, не ответив, продолжал раздраженно:

– В скольких местах запрет на рыбную ловлю наложили!.. Скоро негде будет казаку рыбу ловить! Как казаку жить? А ежели какую рыбешку в недозволенном месте потайно поймаешь, то как ее продать? Сыск поведут, грозят смертной казнью. Лесу нарубить на постройку куреня ныне тоже не всюду дозволяется… Хлеб сеять – нельзя… Да что ж можно казаку, а-а? Что можно?.

. Скажи, атаман? Как теперь жить, как кормиться?

Лукьян вздохнул.

– Да-а… тяжелое времечко подошло, Илья. Трудно вольному казаку… А тут, Григорьич, слыхал ай нет, получен государев указ, чтоб из верховых городков казаков, кои живут по речкам Хопру и Медведице, перевести и поселить по двум дорогам к Азов-городу: одних – от города Валуйки, других – от Рыбного…

– Это зачем же? – пристально взглянул Зерщиков на атамана.

– А затем, – пояснил атаман, – чтоб те казаки купили себе лошадей и сбрую и были почтарями.

Будут возить летом и зимой почту из Москвы в Черкасск да Азов…

– Надумал царь-батюшка дело, – недобро усмехнулся Зерщиков.

– А тут еще, Илья, – наклонившись к уху Зерщикова, зашептал атаман, – жди скоро гостей на Дон.

– Это кого ж нечистая сила несет?

– Слыхал, будто царские стольники Кологривов да Пушкин приедут.

– За каким таким нечистым?

Максимов усмехнулся.

– Царь хочет всех беглых людей поизловить на Дону да сызнова к боярам отослать…

– Быть того не может! – вскричал Зерщиков, вскакивая.

 – Когда это было видано, чтоб беглых людей с Дона выдавали?

Новость эта его сильно поразила. Несколько минут он молчал, размышляя.

– О господи! – тяжко вздохнул он. – Что ж это делается на белом свете? Да вот у меня живет, к тому, человек пятнадцать беглецов, разве ж я их отдам?.. Да ни в жизнь! Кто ж у меня тогда по хозяйству управляться будет? А кто будет рыбалить? Кто будет скот стеречь? Кто будет на соляных варницах соль вываривать?.

. Нет, царь-батюшка, не будет по-твоему, не будет! – озлобленно кричал он. – Васильич, у тебя тож человек пятнадцать беглых холопов живет, ты их отдашь? Отдашь, атаман, скажи?

– Погоди, погоди, Григорьич, – успокаивал его Лукьян, – больно уж ты горяч… Надо в этом деле толком разобраться… Господь не допустит – свинья не съест.