Олимпийские сонеты. Стихотворения

Преемник сил стихии вечно страстной,

Божественный, невинный и прекрасный,

Взирает он на мир с твоих колен.

Но нет, еще не миру эти взгляды:

Им чужд еще насмешливый Силен

И резвый хмель и шумные Менады.

Храм Зевса

Восточный фронтон

Битва Лапифов и Кентавров Пеония

Кипит чертог. Над юною четой

Шумит обряд веселого Гимена.

Славнейшую из славного колена

Ввел в отчий дом сегодня Пиритой.

И вдруг удар. Смятенье. Крики плена.

Забила кровь под конскою пятой.

Оторван муж от чаши золотой,

И празднует нежданная измена.

Над клубом тел коней, детей и жен

Простер свою десницу Аполлон.

И с той поры они доныне живы:

Не слышно слез, оружья и копыт,

Но дышат мышц дрожащие извивы,

Но дышит бой и – каменный – кипит.

Метопы

Подвиги Геракла

Цветы в венке дорических колонн,

Обходят храм несчетные метопы

Под скатом плат из мраморов Родопы,

Где тяжкий фриз на звенья разделен.

Текучих строф размеренные стопы,

Немая песнь эпических времен,

Их строй звучит, как будто лирный звон

Окаменел на струнах Каллиопы.

Меж тем, как Феб свершает свой полет

И факел дня по статуям плывет,

Полна борьбы их рдеющая лента.

И каждый день без отдыха по ней

Стезей побед, бессмертья и огней

Идет Геракл в кольце антаблемента.

Керинейская лань

Катился путь, мелькали дни и страны,

Кончался год в смыкавшемся кругу.

Средь Истрских чащ, на льдистом берегу

Терялся путь любимицы Дианы.

Он так устал один блуждать в снегу

Под хладом солнц, закованных в туманы,

Внимать в тиши, как плачут ураганы,

И бить куниц и рысей на бегу.

Но в тихий час, сменяющий закаты,

Невольник тайн магической Гекаты,

Невольно в тьму склонял он робкий слух.

В мерцаньи искр тонула дебрь глухая

И ткала сны, прозрачно-лунный пух

С немых ветвей бесшумно отряхая.

Скованный Прометей

Но встречу их теснина разделяла.

– Кто ты в цепях? – Титан. А ты? – Герой.

Печальных скал неясный реял строй.

Текла заря, мертва и дымно ала.

И клубы тьмы, дрожащей и сырой,

Из черных ртов бездонного провала

Неслись к заре, свивая покрывала

Над спящей в льдах двуглавою горой.

Закатной мглой прощально пламенея,

Внимал Кавказ, как ропот Прометея,

Стихая, гас в безгласности могил.