Хижина

О рядовом Зуйко будто совсем забыли. А он уже соорудил между ступеньками над обрывом мостик из деревянных остатков и проводов, и поднялся на второй этаж. Солдат взял пистолет в руки и медленно шел по коридору второго этажа, ступая на захламленный пол. Под подошвами, словно крошки, хрустели трески от разорванных дверей. Коридор, где слева только оконные проемы, а справа кабинеты, был жуткий. Черные пятна от взрывов и редкие следы от пуль рисовались на стенах. Зуйко непоколебимо выполнял задачу: бдительно шел вперед, с осторожностью, поочередно заглядывал в каждое помещение, размахивал оружием.

Летала мертвая тишина. Множество убитых гражданских тел лежали, как кучами, так и поодиночке, как разбросанные куклы. Небольшие глаза молодого солдата не пугались мертвецов, Зуйко был лишь поражен ужасной кровавой расправой над ни в чем неповинными людьми.

На первом этаже все насторожились, когда спустя какое-то время со второго этажа послышался грохот, будто что-то упало, разбилось на куски. Это была единственная ваза, которая чудом смогла уцелеть в сражениях и после бомбардировок.

Но, рядовой Зуйко, который спешно возвращался назад к командиру, зацепил ее своей тяжелой черной обувью. Он быстро перебирал ноги, спускался по лестнице.

– Командир! – чувствуя холод, сказал он. – Человек…там…человек! – чуть заикаясь, торопливо сообщил молодой солдат.

Огурцов и Мельник тотчас повернулись на голос, отбросив приказ следить за скучным архитектурным пейзажам. Тогда командир резко повернул голову и взглянул сердитыми глазами в их сторону, заставил солдат вернуться к своим обязанностям.

И тут же повернул голову на обеспокоенного солдата Зуйко.

– Враг? – подхвативши автомат и свесив брови, спросил Котляров.

– Гражданский.

Командир удивился, затем вновь отвел свой взгляд от похудевшего лица рядового Зуйко и ослабло обратился к остальным:

– Вы, двое, оставайтесь здесь. Смотрите в оба.

А после, не теряя времени, спешно пошагал к лестнице.

– Зуйко?! За мной! – злобно, будто ощущая какое-то предательство, произнес Котляров.

Они вместе аккуратно поднялись по полуразрушенной лестнице на второй этаж. Оставив Огурцова и Мельника на первом.

Тем временем, за стенами картинной галереи, мрачная погода утихла. Уже не было видно холодных капель дождя. Стояла тишина и четко просматривалась разбитая архитектура города. Иван Огурцов, чуть спрятавшись, стоял у входа. Он ощущал всю ту же ленивость и трепет, не желая связываться с противником.