Небо и море

Необходимость построить образцовый социалистический город в Восточной республике назревала давно и землетрясение стало хорошим поводом для начала широкомасштабных работ по превращению тихого и несколько замшелого Ташкента в выставочный образец возможностей СССР.

Во всех крупных городах и столицах республик Союза сформировались так называемые «строительные поезда». В Ташкент потоком пошли передовые стройматериалы, приехали сотни тысяч строителей и промышленных специалистов, для которых открылась прекрасная возможность попробовать вкус новой жизни в новом климате и среди новых людей, а также неплохо заработать на командировочных и высоких ставках первоначального этапа восстановления города.

Из Челябинска в Ташкент тоже направился строительный поезд. Моего деда не пришлось долго уговаривать. Или жизнь в Челябинске ему обрыдла, или так уж поманили длинные рубли, или просто захотелось большого дела, но он уехал в числе первых строителей. Через пару месяцев за ним собрался мой отец с той лишь разницей, что дед стал работать на стройках в Ташкенте, а отцу предложили место в строительном управлении в городе Ангрене Ташкентской области.

Ангрен землетрясение в Ташкенте даже не качнуло, но там планировалось развивать Ангренский угольный разрез, размещать производства военной электроники и химии. Нужны были тысячи рабочих рук. Для этих людей и надо было строить жилье и прочую городскую инфраструктуру. Диплом инженера-строителя пришелся отцу весьма кстати.

Из прохладного и ветреного Челябинска мы переехали сразу в тепло и солнце.

Вокруг Ангрена, упираясь скальными и снеговыми вершинами в темно-синее небо, стояли горы. Конечно, не все они были высоки и величественны. В пешей доступности были относительно невысокие горы, покрытые выгоревшей к концу лета желтой травой и кустарниками. Пока достраивался к приему переселенцев «Новый город», нас поселили в доме на тихой зеленой улочке «Старого города». Отец ездил на работу, а мы с мамой вникали в новую жизнь, гуляли по городу, заглядывали в небольшие магазинчики, покупали и ели непривычно вкусные и непривычно дешевые фрукты и овощи.

Был август 1966-го года. В нашем доме-гостинице посередине заасфальтированного двора росло огромное, наверно столетнее, абрикосовое дерево. Основное его предназначение – тень. В жаркий полдень, после очередного похода по окрестностям, сидя в тени, мы по новой привычке обедали арбузом, персиками, лепешками и копченой колбасой. Абрикосы уже всем давно надоели.