Небо и море

Путь к леднику пролегал мимо скалы, романтично названной «Погибший альпинист». Тропинка, поднимаясь в гору, огибала скалу, заросшую черным мхом, и нависавшую над тропой и ручьем. Издалека скала была похожа на печального человека, смотрящего вверх. Сразу появился целый эпос про погибшего когда-то в этих местах скалолаза, а дерево, приютившееся у подножья скалы, увешали таким количеством памятных ленточек, что под нижними ветвями появилась седая с пестрыми вкраплениями, колышущаяся на ветру борода.

Даже дети из пионерлагеря, до этого шумно поднимавшиеся по тропе к леднику, проходя мимо Черного альпиниста, замолкали и переходили на шепот.

Что ни говори, а веселый белый ледник приятнее молчаливого Черного альпиниста.

Ледники обычно находятся где-то высоко в далеких горах. По ледникам, втыкая шипы в лед и помогая себе ледорубами, поднимаются отчаянные альпинисты. Ледники лижут холодными языками безжизненные скалы высокогорных ущелий.

Все это, конечно, правда. Но не вся. Есть на свете веселые ледники. Они прячутся в неглубоких ущельях в невысоких горах. По веселым ледникам бегают пацаны и девчонки, хохочут, не больно падая на рыхлый и совсем не холодный лед. Прокладывают кедами лыжню и, визжа, съезжают вниз. На таких ледниках совсем не надо тепло одеваться. Шорты и майка – вполне подходящая экипировка. Желательно, чтобы у твоего товарища майка была заправлена в шорты, иначе снег, насыпанный ему за шиворот, задержится недолго, и друг не ощутит всех прелестей нежной дружбы.

Веселые ледники окружены склонами, покрытыми травой и цветами. Там поспевают боярышник и барбарис. Можно сидеть на теплом камне, как на трибуне, и щуриться от яркой белизны, наблюдая за кедовыми слаломистами. Уходя вечером с веселого ледника, хочется обернуться и сказать: «Мы обязательно еще встретимся, не растаивай до конца!».

К сожалению, поход получился только один. Были планы сходить на перевал между большим и малым Чимганом, но к назначенному дню погода испортилась и поход «зарубили».

При наличии денег и свободного времени, мы ходили к воротам лагеря покупать у местных узбечек или киргизок арахис, семечки и курт. Здесь к продаже предлагался не обычный мелкий твердый Ташкентский курт, по десять копеек за три шарика, а крупный и несколько более податливый зубам местный вариант.