Небо и море

Наташкины веснушки и курносый нос казались мне самыми красивыми на свете. Рыжие косички были заплетены в два просто очаровательных бублика! Она всегда правильно отвечала и презрительно фыркала, когда кто-нибудь не знал урока или просто говорил глупости.

Наташка на меня внимания не обращала, и я страдал от неразделенной любви.

Но однажды, за Наташку я пребольно и преобидно получил в нос.

В классе у нас, как и положено, присутствовал классный хулиган по фамилии Щедров. Имя его не запомнилось потому, что его по имени никто никогда не называл.

Моя ошибка заключалась в том, что я не заручился поддержкой друзей. Даже Геру не стал привлекать к созданию агрессивного блока. В итоге, когда я вышел из школы, меня уже поджидала шайка. Щедров жался к какому-то долговязому мальчишке. Тот подозвал меня. Спросил у Щедрова; «Этот, что-ли?» Щедров утвердительно вякнул.

Из школы вышел Гера. Увидел меня с расквашенным носом. Спросил кто это меня так. Я сказал, что да так, мол, какие-то пацаны-хулиганы. Гера проводил меня до дома, охраняя меня от возможного рецидива агрессии неведомых хулиганов.

Наташке я тоже не стал рассказывать про свое поражение. Пострадал еще годик про себя, а потом любовь сама прошла.

Все мальчишки лазают на деревья. Чаще за фруктами или застрявшими воздушными змеями, но иногда и из спортивного интереса, за риском и новыми ощущениями.

Я побывал почти на всех деревьях в округе, представляющих интерес. Добывал шпанку, персики, орехи. На некоторых деревьях, использовавшихся в качестве «штабов» существовали даже мои персональные развилки, сидеть в которых допускалось только мне.

Однажды захотелось рекорда, этакого полета в космос, в неизведанное.

Во дворе соседнего детского сада росла высоченная чинара. Забраться на нее с земли было невозможно, толстый гладкий ствол без единого сучка не позволял зацепиться. Но под чинарой, почти вплотную стояла детская веранда для выгуливания воспитанников. Забраться с ее крыши на дерево было уже не очень сложно.

Я решился. По столбу веранды залез на засыпанную старой листвой крышу, оттуда осторожно ступая по ветке и, держась за другую, перебрался к стволу.