За стеной сна

Та тоже по-своему готовилась к зиме, сушила во дворе лекарственные травы, разложив их на дерюгах. С небольшого огорода выкопала ядрёную крупную картошку, и та тоже лежала рядками возле грядок, прогреваясь в лучах нещедрого сентябрьского солнышка.

Единственным свидетелем их рокового разговора оказалась бойкая соседка Любка, женщина лет тридцати, пришедшая за травами от живота. Муженёк её, по случаю окончания сенокоса, нахлестался вчера самогонки, а нынче с утра страдал от вскрывшейся язвы желудка.

Баба Маня укоряла Любку:

– Хватит вам эту дрянь пить, от неё все хвори и беды.

– Дак говорю ему кажный день, баба Маня, так разве он послушается, зараза эдакая!

Знахарка только вздохнула и уже отправилась было в избу за заветными кореньями для захворавшего соседа, но в этот момент скрипнула калитка и собственной персоной появился сам председатель колхоза.

Баба Маня остановилась и удивленно глянула на нежданного гостя.

– Ну, здравствуй, Мария Ивановна, так ведь тебя по батюшке кличут? – неспешно начал Миронов.

– Здравствуй, коли не шутишь, отца, точно, Иваном величали. Зачем пожаловал?

Павел Николаевич, здоровый мужичина в самом расцвете сил, почесал мозолистой пятерней в своей заросшей шевелюре. Пора сенокоса да прочих работ, даже постричься-побриться некогда, понимаешь. Он вытащил папиросу, поднёс её к своим густым, вороньего цвета, усам, понюхал, а затем закурил, всё не решаясь приступить к сокровенному разговору.

Любка, подбоченившись, укоризненно взирала на бывшего рабочего путиловского завода.

Сама женщина была, что называется, в самом соку, румяная, статная, с высокой грудью. Холостякующий Павел Николаевич тоже внимательно оглядел все прелести молодки, но дело сейчас заключалось не в ней, а в старой карге, которая неулыбчиво уставилась на него своим противным колючим взглядом.

В синее небо поплыл дымок от его папиросы.

– Ну, раздымился, – недовольно буркнула баба Маня. – В избу зайдёшь али как?

– Али как, – рассеянно проговорил председатель, нет-нет да бросающий взгляды на грудь Любки. – Ты вот что, Марья Ивановна, кончай народ баламутить.

– Это чем она интересно его баламутит? – вступила в разговор Любка, от которой, несомненно, не скрылся мужской интерес представителя власти к её персоне.