Месть империи 1. Братство Астарты

Развилка еще не пройдена, и какое событие станет поворотным, судьба, видимо, до сих пор решает.

– Вот вы удивили! – Иоанн позволил себе язвительность. – Не морочьте мне голову! Никто не знает своей судьбы.

– Да-да, никто, – Странник произнес это, словно успокаивая капризного ребенка, и продолжил говорить сам с собой: – Скорее всего, ваша судьба тесно переплетена с судьбой другого человека, и в этом противостоянии должен остаться лишь один из вас, но пока не решено кто. С одной стороны, новость неважная, но с другой, если вопрос до сих пор открыт, значит, за вас еще можно побороться.

Он вдруг замолчал, и впившийся в лицо Иоанна взгляд блеснул безжалостной сталью.

– Вы хотите жить, цезарь?

Под этим ледяным пронизывающим взглядом Иоанн вдруг в одночасье безоговорочно поверил – сейчас решается его судьба, и ответ его должен быть без всяких оговорок, в одно простое слово.

Он встретил бесстрастный взгляд незнакомца и выдержал его до конца.

– Да!

– Это хорошо.

Взгляд напротив по-прежнему замораживал душу.

– Умеете ли вы ценить и помнить услуги, оказанные вам?

О какой услуге идет речь Иоанн понимал, как и то, что цена за нее не обсуждается. Сколько попросят неведомые спасители, столько и придется отдать. «Договор, прямо скажем, кабальный, – мелькнуло в его голове, – но скупиться, когда речь идет о твоей жизни, глупо».

Еще мгновение он позволил себе подумать и все-таки произнес то, что хотели от него услышать:

– Такие услуги я не забываю.

После этих слов взгляд странника оттаял, и в нем вновь засквозила скрытая ирония.

– Последний вопрос. Скажите мне, цезарь, в кого вы верите? В нового огнерожденного Митру, ходите по воскресеньям в церковь или предпочитаете древних изгнанных богов? А может быть, в вас вообще нет веры?

Иоанн был не готов к такому вопросу, да и понимал – это не теологический спор, это все еще проверка, понятная только странному человеку напротив.

– Я сомневаюсь.

Ирония продолжила лучиться из глаз незнакомца.

– Сомнения – это хорошо! Сомнения всегда лучше следования догмам. Раз человек сомневается, значит, он мыслит, а разве не тем он отличается от животных?

Иоанн не ответил, осознавая, что его не спрашивают.

А незнакомец продолжил:

– Предположим, вы вдруг стали властителем империи.