Егерь Императрицы. Граница

«Ну все, вот и понеслось!» – подумал Лешка и кивнул Живану на ребят.

– Возьмешь их с собой. Парни они опытные, и лишними там не будут, а как только пройдет досмотр судна, подготовьте свое личное оружие, чтобы оно у всех было под рукой!

Поручик согласно кивнул головой.

– Так точно, господин капитан, ждем береговую охрану с таможней!

Пятеро турок из досмотровой команды быстро пробежали по судну. Заглянули в кормовые каюты и в трюм. Проверили сундуки, связки канатов, шлюпку и все то, что лежало сверху на палубе, по крику своего старшего быстро спустились по перекидному мостику и потом ушли с пристани.

– Халиль, уважаемый, это тебе за доброе отношение, и чтобы на свадьбе у твоего сына ни один из гостей не мог бы ничего плохого сказать о его щедром отце. Чтобы столы ломились от обилия яств, а молодые были счастливы! – и Зоран вложил тугой мешочек турку в руку.

Уже немолодой портовый чиновник, звякнув лежащим внутри серебром, прикинул его на руке и милостиво улыбнулся.

– Tamam, Zoran! Iyi! Ve size mutlu yelkenler! (Хорошо, Зоран! Хорошо! И тебе удачного плаванья! – тур.

– Халиль-бей, прости, что задерживаю тебя от важных дел, мне нужно чуть-чуть задержаться, – склонившийся в поклоне капитан горестно вздохнул. – На судне только недавно обнаружились неполадки, и мне нужно еще два, от силы три часа для того, чтобы их устранить и отчалить. Мне никак нельзя ждать до утра. Разреши мне отплыть, как стемнеет? – и он, склонившись еще ниже, вынул из-за пазухи не меньший по объему кошель.

Турок оглянулся по сторонам и протянул к нему руку.

– Ты не хуже меня знаешь правила, Зоран, но, учитывая мое особое к тебе отношение, так уж и быть, отойдете от причала, как стемнеет, но не позже полуночи! Смотри сам, выкручивайся, как хочешь, но ты должен успеть уложиться с этим ремонтом. В противном случае крепостные орудия разнесут вас в щепки!

– Я все понял, уважаемый Халиль-ага, я всегда буду восхвалять вашу мудрость и доброту! – капитан застыл в поклоне у сходней.

Над водой и огромным городом, раскинувшимся по берегам Дуная и Савы, сгущались вечерние сумерки.

– Наши, наши! – послышался шепот, а из-за длинного сарая, шагах в ста на берегу, выскользнуло несколько теней.

– Егоров, принимай поклажу! – перед двумя здоровяками, несущими на своих плечах длинную ковровую скатку, стоял майор Баранов.