Тысяча осеней Якоба де Зута

– Моя неумолимая логика, – Фишер воздевает кверху указательный палец, – сокрушит вашу ложь! Предупреждаю, в Суринаме я застрелил столько черных, что вам, де Зут, не пересчитать на ваших счётах! Только троньте меня – растопчу! Держите, вот. – Пруссак сует в руки Якобу стопку бухгалтерских книг. – Вынюхивайте «ошибки»! А я иду к господину ван Клефу, обсудить… как получить в этом году прибыль для Компании!

Фишер удаляется, на ходу нахлобучив шляпу и хлопнув дверью.

– В своем роде комплимент, – комментирует Ауэханд.

«Я всего лишь хочу выполнять свою работу», – думает Якоб.

– По какому поводу нервничает?

– По поводу отгруженных в девяносто шестом и девяносто седьмом десяти дюжин ящиков с пометкой «камфора Кумамото».

– А на самом деле там была не камфора?

– Камфора, но в наших бухгалтерских книгах на странице четырнадцать указано: «ящики по двенадцать фунтов»; а у японцев, как вам Огава может сообщить, в записях отмечено: «по тридцать шесть фунтов». – Ауэханд подходит налить себе воды из кувшина.

– Да, пожалуйста. – Якоб отпивает из чашки. – И почему вы мне об этом рассказываете?

– Исключительно в собственных интересах. Господин Ворстенбос приехал к нам на целых пять лет, правильно?

– Да, – лжет Якоб, потому что иначе нельзя. – Я буду отрабатывать свой контракт под его началом.

Жирная муха не спеша описывает дугу, переползая из света в тень.

– Когда Фишер наконец сообразит, что обхаживать нужно не ван Клефа, а Ворстенбоса, он не задумываясь воткнет мне нож в спину.

– И какой же это нож? – задает Якоб напрашивающийся вопрос.

– Ты можешь пообещать, – Ауэханд потирает шею, – что со мной не обойдутся как со Сниткером?

– Обещаю, – ощущение власти оставляет неприятный привкус во рту, – довести до сведения господина Ворстенбоса, что Понке Ауэханд ему помогает, а не противодействует.

Ауэханд взвешивает сказанное Якобом.

– В записях о частной торговле за прошлый год можно прочесть, что я привез с собой пятьдесят штук индийского ситца. Между тем в японских отчетах о частной торговле указано, что я их продал сто пятьдесят. Половину излишка забрал себе капитан «Октавии», господин Хофстра, хотя доказать это я, конечно, не смогу и сам он тоже не подтвердит – упокой, Господи, его утопшую душу.

– Вы помогаете, господин Ауэханд.