Агония, 88

Из выходного клапана противогаза вместе с шипением вышел белесый пар. На улице было достаточно холодно, и Эриха начало колотить. Но не от температуры, а от осознания этого неизвестного нечто. Он не верил, он клялся и божился себе, что такого не может быть, но он стоял сейчас перед самим собой. И когда подошел еще ближе, уже закономерно глядя, как тот делает те же несколько шагов, увидел шланг советского противогаза, увидел зеленоватого отлива ОЗК, но не увидел за стеклами живых человеческих глаз. Их скрывала полнейшая чернота.

И тогда, решив, что терять уже нечего, согласившись с тем, что француз говорил правду про то, что Бога здесь действительно нет, решился снять свою надоевшую бежевую резиновую маску.

Невероятный ком встал в его горле. Только из-за него Эрих не закричал на всю округу. Из-под противогаза на той стороне показалась только голая кость. Бледный белый череп с остатками мяса около скул и зубов. У него не было глаз, у него не было носа. И крови, казалось, тоже.

Не видно шеи и позвоночника. Череп парил над складками ОЗК точно в том месте, где должна быть голова.

– Это невероятно… – едва сумел выговорить танкист, поднося резиновую перчатку к своему носу.

– Это невероятно… – повторил за ним череп.

Эрих отшатнулся назад, когда понял, что не чувствует своего носа. Только овальную дыру по центру лица. Судорожно попытался ощутить щеки, а почувствовал холод зубов. Последними остались только глаза. Когда мертвец с той стороны поднял руку и загнал пальцы себе в пустующие глазницы, Соннеман смог зацепиться за кость.

Он, точно такой же, как этот, мертвец.

По рукаву его резинового комбинезона перестала скатываться бурая кровь, а тело будто бы полегчало. Что-то не снаружи, а изнутри выдрали из него и пустили по ветру. Все вдруг стало безразлично. Не было смысла ни в венграх, ни в том, чтобы кричать или кидаться проклятиями в этого доппельгангера. Танкист медленно поднял пистолет к сердцу клона, и почувствовал, как ствол того смотрит прямо ему в грудь.

Был последний взгляд. Пустующие глазницы в пустующие глазницы.

– Бога для нас не было.

– Бога для вас не было.

–…Но пусть будут прокляты те, кто сделал это с нами.

–…Но пусть будут прокляты те, кто сделал это с вами…

Раздался сдвоенный синхронный выстрел. И в зеркальных позах, посреди грязи и двух одинаковых уничтоженных танков, остались два одинаковых упавших в радиоактивную грязь освежеванных тела.