Не все остались живы

И продолжил: – Море мы видели на картинах русского художника Айвазовского. И по его картинам знаем, что в море все тонут. Крым и так наш! Мы все поедем на дачу! Лес, грибы, рыбалка, пруд – а там не утонешь. Может быть, и на охоту пойдем… Ну, это как Максим будет себя вести…

После этих слов папа налил себе водки и залпом выпил:

– Решено! Едем на дачу все! С бабушкой – в смысле тещей. И, конечно, с Трампом!

Трамп – эта наш кот.

Папа налил себе еще водки:

– Надо, кстати, повторить! Ну, за Родину! – и папа опять выпил и закусил бабушкиной котлетой.

До дачи мы доехали быстро – часа за четыре. Мотор наших “Жигулей” дымился всего два раза.

Бабушка, мама и я спали в комнате на раскладушках. А папа спал на террасе, на старом диване. Папа храпел, но бабушка храпела еще громче. И иногда мне было страшно. Мне снились фашисты, которые меня пытали. Но я им не раскрыл военной тайны, потому что ее не знал.

Однажды вечером папа крепко выпил и ни с того ни с сего заехал маме в ухо.

– Материться у нас дома теперь запрещено, но воспитывать жену, Марина Владимировна, Государственная Дума рекомендовала, – вежливо сказал папа. –  Можем повторить! – и папа выпил.

Мама молча встала, взяла за лапы размороженную курицу, которая лежала рядом с холодильником, и всей тушкой заехала папе по правой щеке.

– Можем повторить, Павел Федорович, – сказала вежливо мама. – Подставляй другую щеку, – и, не дождавшись реакции папы, она заехала курицей ему по другой щеке.

– Вы совсем, что ли, гребнулись? – сказала бабушка, которая не соблюдала законов, принятых Государственной Думой, – долболобы стукнутые. При ребенке-то…

На следующий день бабушка пожарила эту курицу, и курица была очень мягкой.

Однажды мы пошли с папой на рыбалку. На пруд. И наловили карасиков. Карасики были мелкие, и бабушка пожарила их целиком – с головами и хвостами. Вечером к нам пришли в гости наши соседи Карповы. Все шутили и хвалили карасиков, нас с папой и бабушку.

– Можно повторить, – часто говорил папа и разливал водку.

А потом, когда зазвучала песня “Призрачно все в этом мире бушующем…”, мама закашлялась, закатила глаза и упала на пол со стула, схватившись за горло. Но папа с бывшим десантником дядей Толей Карповым не растерялись. Они взяли маму за ноги и стали трясти ее вниз головой.

“Есть только миг, за него и держись”, – пел певец.

– Гребаные придурки! – кричала бабушка и била ногой по спине маму.