Империя. Роман-утопия

– К пиву что-нибудь желаете-с? Фисташки, гренки, арахис, сыр, креветки-с?

– Фисташки.

– Сию минуту-с, – и половой отошёл к пивному крану.

Неспешно набивая трубку, Понуров ещё раз оглядел зал. В самом дальнем углу, в полусумраке, он увидел за столиком коротко стриженную светловолосую барышню, которую раньше не приметил. Лица толком рассмотреть не удалось, но чем-то девушка его заинтересовала.

Половой поставил перед князем на плетёную подставку бокал с тёмным пивом, маленький конический гранёный стакан «Гавриловки» и блюдце с фисташками.

– Благодарю, – молвил Гостомысл Алексеевич.

– С нашим удовольствием-с, – отозвался человек.

На взгляд Понурова тот излишествовал со словоерсами. Когда князь вновь перевёл взгляд в дальний конец трактира, коротковолосой барышни там уже не было. Он отпил тягучего густого «Жигулёвского», сделал глоток настойки. Сжав мундштук трубки зубами, охватил чашу пальцами, уплотнил табак указательным пальцем, чиркнул спичкой и сосредоточённо раскурил трубку, медленно проводя пламенем спички по кругу.

Со второго этажа, где располагались подсобные помещения и кабинет трактирщика, по винтовой лестнице спустился в зал владелец трактира, Николай Васильевич Гаврилов – среднего роста, полноватый и лысоватый.

– Какие люди! – весело воскликнул он, завидев Понурова. Они учились в одном классе первые два года гимназии и до сих пор поддерживали дружеские отношения.

Николай Васильевич подошёл.

– Моё почтение, княже!

– Здравствуй, старина, здравствуй!

Они пожали друг другу руки.

– Где пропадал, пройдоха? – Гаврилов грузно опустился на стул. – Давненько не заглядывал.

– Роман дописывал, – молвил князь. – Затворником жил, кабинета почти не покидал.

– О, очередной философско-порнографический шедевр?! – сказал трактирщик и крикнул служащему: – Миша, стакан сельтерской!

– На сей раз получился скорее психологический триллер, – Гостомысл Алексеевич пыхнул трубкой – две небольших затяжки и одна глубокая.

– Ну, с психологизмом в твоих книгах всегда всё было в порядке, – Гаврилов отпил воды из принесённого половым высокого стакана. – Но триллер… как это тебя угораздило?

Князь подумал.

– Жанры в литературе вещь весьма условная, – сказал он, – ты не находишь, Nicolas?

Возникла пауза.