Империя. Роман-утопия

 – Соскучилась, не могу…

Ада Николаевна поспешно стянула через голову пеньюар, немного замешкавшись – ткань запуталась в длинных волосах; налитые силиконовые перси волнующе всколыхнулись. Они слились в жадном поцелуе.

Графиня Злацкая-Турин считалась в Дождьгороде – и не без основания – местной Мессалиной. У неё имелось большое количество постоянных любовников, и она никогда не упускала возможности одноразово переспать с мало-мальски привлекательными партнёрами. Раз в месяц устраивала у себя в усадьбе les petites orgies[9 - Маленькие оргии (фр.

)], человек из пяти-шести. Законный муж, граф Турин, уже давно потерял и жалкие остатки потенции, но участвовал в групповых забавах в роли пассивного наблюдателя и оператора (как повелось с медового месяца). Он до сих пор беззаветно любил и буквально боготворил свою Адочку.

Нагие любовники в изнеможении возлежали на густом ворсистом мягком ковре гостиной; по последней моде оба были целиком продепилированы. Злацкая приподнялась на локтях и поцеловала крупный тёмно-коричневый сосок Понурова.

– Ох, князь, какой же ты восхитительный любовник!.. – сказала она с придыханием.

Гостомысл Алексеевич, лежа на спине и заложив руки за голову, открыв безволосые подмышки, промолчал.

– Думаешь, я льщу? – спросила графиня.

– Думаю, да, – отозвался восхитительный любовник.

– И какая же мне корысть? – она внимательно посмотрела на князя.

– Кто тебя знает, – хмыкнул тот. – Приятно мне сделать хочешь, наверное.

– Хочу, тут и возражать не буду.

Но почему же льщу при этом?

– Хорошо, я восхитительный, непревзойдённый любовник. Merci bien.

– Фу, зануда! – фыркнула Злацкая-Турин. – О, анекдот-то! Идёт пролетарий по улице, а за ним крокодильчик ползёт: «Мужик, пузико натёр, лапки отдавили, пойдём домой…» Садятся в автобус. «Мужик, пузико натёр, лапки отдавили, пойдём домой…» Мужик не выдержал: «Слушай, я сейчас опохмелюсь, и ты вообще исчезнешь!» – Она забавно изобразила улыбающегося и глядящего снизу-вверх крокодильчика: – «Мужик, а ты зануда!»

– Смешно, – сказал князь.

Она шутливо-обиженно шлёпнула любовника по бугристой груди:

– Смеяться надо, когда смешно!

– Ха-ха, – сказал он.

– Мужик, а ты зануда! – Нагая Ада Николаевна поднялась на ноги. – Что-то клубники со сливками захотелось. Не желаешь, князь?

– Изволь.

Злацкая вызвала горничную.

– Mari, принеси в гостиную клубнику со взбитыми сливками, – please, – сказала она.