Москва слезам не верит

А слепец продолжал:

– Знамо дело: новугородцам не привыкать было стать ушкуи строить… И понастроили, оснастили, запаслись зельем пороховым, пушками со стен городских, захватили рухлядь, весь обиход, казну… помолились у Софей Премудрости Божией да и вышли Волховом-рекою в Ильмень, а Ильменем – в Ловать-реку, а из Ловати переволоклись на Волгу…

– Точно, точно, – подтвердил князь Холмский. – Так и ушкуйники встарь делывали.

– Да и Василий Буслаев со своею удалью… – сказывал хозяин. – Этот и до Ерусалима-града доходил, и в Ердань-реке крестился.

Все гости князя Данилы Щеняти заинтересовались рассказом слепца.

– Ишь ты!.. И впрямь, выходит, Хлынов-град Великому Новугороду брат.

Такой же разбойник, как и старший братец: что от него терпят вологжане, устюжане, каргопольцы, двиняне, даже тверичи – не приведи Царица Небесна!

– Надо бы его ускромнить, как ускромнили Новгород с другим его младшим «братцем» – Псковом.

– А поди и у них есть своя Марфа-посадница, у хлыновцев этих?

– Как не быть: везде баба! Сказано: «сосуд сатаны».

В это время князь Холмский обратился к боярину Шестаку-Кутузову:

– Онамедни на тебя, боярин, намекал великий государь… Кажись, тебя удумал государь послать под Хлынов с ратными людьми.

– Ой ли! – обрадовался тот. – Пошли, Господи! Пора бы и мне косточки поразмять.

В этот момент дверь столовой палаты растворилась и на пороге показался новый гость… Его сухое, пергаментное лицо обличало либо великого постника, либо человека заработавшегося; зато этот усохший, иконописный лик освещали живые, ясные глаза.

– А! Кум Федор! – радостно воскликнул хозяин. – Добро пожаловать… Что так запоздал?

– У великого князя на духу был, – отвечал пришедший, кланяясь гостям князя Щенята.

– Добро… Выпей первее, куманек. На духу у государя был, чаю, умаялся… Он поп у нас строгий.

– А у тебя калики перехожие… – заметил пришедший. – Откедова?

– Их Хлынова-града.

– А!.. Из Хлынова? – И пришедший как-то загадочно улыбнулся.

К нему подошел князь Холмский.

– Ну, друже мой искренний, – сказал Холмский, – ты кстати пришел… Ты и великий книгочей, и голова твоя что вся царская дума… Ты нам порасскажешь про Хлынов-град.

Пришедший снова загадочно улыбнулся, взглянув на калик перехожих.

II. Про святорусскую старину

Пришедший был знаменитый думный дьяк Курицын Федор, правая рука государя и великого князя Ивана Васильевича III.