Москва слезам не верит

А и много в себя мать рек побрала,

А что ручьев пожрала – счету нет,

Широко-далеко под Казань прошла,

За Казанью-то реку, Каму выпила,

А со Камушкой-то Вятку пожрала.

А той Вятке-реке честь великая:

Поит-кормит она славный Хлынов-град[1 - Так назывался до 1789 года город Вятка, ныне – Киров.],

Что родной он брат граду Новугороду…

– Как! – остановил певцов боярин Морозов. – Хлынов – родной брат Новгороду?.. С какой такой родни?

– А как же, боярин, – отвечал слепец, спокон веку так повелось, от дедов и прадедов наших: Хлынов – меньшой братец Великому Новугороду.

– И мне то же сказывали новугородцы, – поддержал слепца князь Холмский. – Даже посадница Марфа про родство Хлынова с Новым-городом говаривала. И чудно так, словно сказка…

– Не сказка, боярин-батюшка, а быль исконная, – настаивал слепец.

– Так ты расскажи, старче, а мы послушаем, – возвысил голос хозяин и кивнул холопам…

Калики перехожие снова осушили по ковшу пива.

– Давно это было… – степенно начал слепец. – Не сто и не двести лет, а, може, с полутысячи годов тому будет. Воевал тогда господин Великий Новгород – чудь белоглазую. Все мужья новгородские, и стар, и млад, ушли на войну. Не год, не два воевали, а поди годов пять. И соскучились в Новгороде бабы по мужьям. Знамо, дело женское, плоть бабья несутерпчивая…

– Так, так… – угрюмо заметил боярин Морозов. – В Писании убо сказано: «Баба – сосуд сатаны».

– Не всякая баба такова, – возразил князь Холмский. – Ну а что же дале? – обратился он к слепцу. – Сказывай, старче.

– А тут, господа почестные, вышло как будто и по Писанию… – раздумчиво продолжал слепец. – Бабы-то Новагорода, точно горшком этим, чертовым, оказались… Со скуки-то по мужьям и сошлись многие из них, и боярские жены, и служилых людей, и смердки, – сошлись, так бы сказать, с молодью безбородою, что еще и в походах не бывали.

– А и не пять – ровно семь годков воевала тогда новугородская рать… – вступился, будто оправдывая что-то, один из молодых певцов. – Так, слыхал, старики баяли.

– Ин пущай семь, – согласился слепец. В эти-ту семь годков жены новугородски и прижили с молодью деток. Как тут быть? Воротятся мужья, найдут приплод… Стало быть, либо в прорубь головой, либо…

– Так все мне и посадница Марфа сказывала, – подтвердил Холмский.