Профессиональный оборотень

Ого, кажется, уже идут…

Снаружи стали слышны топот и крики людей. Это нервировало, но безвыходных ситуаций не бывает… кажется.

– Может, отдадим им кота? – деловито предложила я, не обращая внимания на медленно откидывающуюся челюсть агента 013. – Говорящий кот должен быть главным демоном, тогда они нас отпустят – в конце концов, мы ведь обычные люди. А толстяка, я думаю, сначала помучают, потом повесят, а потом сожгут. Но все же лучше пожертвовать одним, чем погибать всем троим сразу.

– Логично! – подумав, быстро согласился наш командор.

Кот пересел поближе к нему и злобно уставился на меня. Крики, доносившиеся из леса, почему-то стихли. Но что-то слабо верилось в то, что нас оставят в покое…

– Эй, Алекс, может, ты выйдешь и посмотришь, точно ли они ушли? – попросила я. – Вдруг нам уже ловушку готовят – внезапно установившаяся тишина меня нервировала.

Он пожал плечами, встал и пошел к выходу.

– Стой! – вдруг закричала я. Алекс удивленно остановился, а я, не сдержав порыва, подбежала к нему и схватила за руку. – Знаешь, если ты не вернешься… – драматично выдохнула я, размазывая слезы по лицу, но тут меня отвлекла штука в виде медальона, которая висела у него на груди на веревочке. Я эту штуковину еще раньше заметила, и меня с тех пор страшно мучило любопытство: что это такое? Слезы разом кончились, клятв отомстить всем произносить уже не хотелось, а вот поинтересоваться напоследок… – Слушай, а зачем тебе этот медальон?

– Ну-у, – замялся Алекс, – это «переводчик», он помогает понимать язык, на котором говорит мой собеседник, и соответственно говорить с ним.

– Ах вот он какой, «экспресс-метод изучения японского»! Наверное, и у кота такой же есть?

Тут уж Васька не смог промолчать:

– Ничего подобного! Я профессиональный лингвист и знаю японский уже лет десять, со всеми устаревшими диалектами, но не у всех же такие способности к языкам!

Наш самурай, казалось, был смущен:

– Данная операция не требует прохождения спецкурса языка, который действительно существует, потому что кратковременна, – на нее нам отпустили не больше двух суток.

– Я с тобой, – быстро сказала я, преграждая ему путь, – мне совсем не хочется тут оставаться.