Контрабандисты

– Вот молодец какой! Не то что мой лоботряс… Весь язык смозолила уже, говорю ему, учись…

– Все, мать, вали давай. – Эдуард вскочил, взял старушку за плечи и начал выпихивать из комнаты. – Мешаешь… Давай, давай…

– Вот ведь какой, – шла она, виновато улыбаясь, – даже поговорить не дал…

– Потом поговоришь. – Сын подвел ее к проему, выдавил дверью и закрылся на шпингалет. – Заколебала.

– Фу, как ты с матерью разговариваешь? – возмутилась Вера.

– Да, – поддержал ее Леха, – она тебя вырастила…

– А ну, заткнулись! Не ваше дело, – грубо перебил Эдуард.

– Да, конечно… – пожал плечами запасной лейтенант.

Всем налил, и они молча выпили.

– В общем, так, – дожевав яблоко, прервал Эдуард неловкое молчание. – Я все продумал. – Окинул всех взглядом. – Линяем через Кубу. Покупаем путевки…

– Чего? Какие путевки? За границу… С дуба рухнул? – перебила его Вера. – Знаешь, какая очередь за ними? Мой два года меня куда-нибудь свозить обещает. Никак. Глухо, как в танке. В конце прошлого дали во Францию две путевки на завод.

Так директор ездил и слесарь-передовик какой-то. Машка-секретарша его после этого чуть руки на себя не наложила.

– А ты что перебиваешь?! – Эдуард впился в нее раздраженным взглядом. – Я спросил тебя, что ли?

– Кончай, Эд. Что уж, слово нельзя вставить? – вступился за девушку Леха. – Мне вот, может быть, тоже интересно, кому мы там, на Кубе, нужны со своим добром?

– Вот, еще один, сука, умник! – И без того вытаращенные глаза докладчика от возмущения вылезли из орбит почти полностью.

Он открыл рот добавить еще что-то, вообще обидное, но остановил себя. Пожал плечами и махнул рукой: – Да что я, в самом деле?!.. Все. Идите в задницу… Никуда не едем… Завтра я отнесу всю эту хрень в ментовку – и разбежимся.

– Ну ладно, ладно… Какой ведь обидчивый, – засмеялась Вера, грациозно вскочила с кровати, обхватила его голову руками и, прижав к своей груди, томно выдохнула: – Извини… Больше не буду.

– И я не буду. – Леха, скопировав выражение ее лица, попытался выполнить тот же маневр.

– Что за козлы и козлихи! – завопил Эдуард, правда, уже не так сердито, не подпуская его к себе одной рукой и вцепившись в девушку другой. – Я совершенно серьезно, а они…

– И мы серьезно. Да ведь, Лешка? – Вера вырвалась и прыгнула обратно на кровать.

– Конечно… Какие могут быть игрушки? – сосед плюхнулся рядом.

– Еще раз, последний, повторяю: я говорю – вы слушаете, приказываю – делаете.