Cудьба и долг

С молодым епископом Люсона судьба свела его в 1612 году. А с возвышением Ришелье… Никто и не знал, кто теперь руководит всей политикой Франции. Первый министр?… Или отец Жозеф, которого стали называть «серым кардиналом», из-за цвета постоянно носимой им сутаны капуцинов. В качестве начальника канцелярии Ришелье, отец Жозеф, вместе с четырьмя помощниками – монахами-капуцинами, вёл тайные дела, и в неразборчивости применяемых средств, превосходил даже своего начальника.

Они прекрасно изучили друг друга, и слов между ними не требовалось.

– Жаль… Я слышал, что вы граф, вернулись в Париж не одни? Что с вами, приехал молодой юноша? Кто он, как его зовут?

Шаньи прекрасно понимал, что эти вопросы кардинала чисто формальны, что Ришелье прекрасно известно и имя и вся родословная Александра де Бриана. И скорее всего, Ришелье уже знал и о произошедшем на Сицилии, хотя он, закончил свой отчёт только тем, что было в Александрии.

– Это барон Александр де Бриан. Единственный сын моего друга.

– И вы не боитесь…

– Нет, – поспешно и неучтиво перебил кардинала Шаньи. – Я ничего не боюсь. Пусть всё будет так, как и должно быть. Даже если будет наоборот.

– Я понимаю вас, граф. Благодарю, вы отлично справились с возложенным на вас заданием. Можете идти. Отдыхайте. Возьмите триста экю у моего казначея.

Когда Шаньи вышел, Ришелье взял на руки свою любимицу – кошку Мириам, и вопросительно посмотрел на отца Жозефа.

Тот пожал плечами, а потом отрицательно покачал головой и горестно вздохнул.

Ришелье передёрнул плечами:

– Всегда, когда я вынужден разговаривать с этим человеком, я чувствую озноб между лопаток. Странно, не правда ли? Таким человеком как граф Шаньи, сложно управлять, он не предсказуем. Как вы считаете?

Отец Жозеф, лишь вновь пожал плечами.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГРУСТНАЯ ИСТОРИЯ

По возвращении от Ришелье, Шаньи заперся у себя в комнатах, запасшись хорошим запасом вина.

Де Бриан стал предоставлен сам себе.

– Педро, я хочу разузнать о своей семье… Об отце и маме… Ведь я о них, ничего не знаю…

Педро нахмурился, но ничего не сказал. Не стал он и удерживать его, когда Александр стал повсюду задавать вопросы о Генрихе де Бриане.