Наследник своенравной магии

А может, у него два заклятья общения? Может, для растений и животных чары разные? А может, есть даже отдельные для тростников и другие, скажем, для хвойных деревьев?

В любом случае это совершенно сводило его с ума. И все же сводило с ума недостаточно, чтобы он решился искать помощи у того единственного человека, который мог бы ее оказать. Письмо, которое он написал Нельсону Сатклиффу, все еще лежало, помятое, на дальнем правом углу его стола.

«Ш?» – пес повилял хвостом, и Мерритт снова задумался, насколько эта дворняжка слилась с Оуэйном.

Или же, может, Оуэйн просто начал воспринимать себя как терьера?

– Близко. Щ, – он отложил карточку и поднял другую. – А как насчет этой?

Внимание Оуэйна переключилось на окно кабинета. Его средник был из такого яркого дерева, что казался почти желтым, и переходил в резной закручивающийся фартук под подоконником. Мерритт сомневался, что это часть оригинальной постройки. Скорее всего, это было затейливое изменение, внесенное неким мальчиком-волшебником, особенно если учесть, что это окно не было похоже ни на одно другое в доме.

Собственно, ни одно из окон не соответствовало другим. У Мерритта ушло немало времени, чтобы это осознать, и ему даже как-то понравилась эксцентричность данного факта.

Мерритт развернулся вместе со стулом, уперевшись его спинкой в стол, чтобы выглянуть из окна, но там ничего не было. Скорее всего, Оуэйн услышал кроншнепа или что-нибудь подобное. И это было нормально, покуда сам Мерритт не начинал слышать кроншнепа или что-нибудь подобное.

– Что на этой? – снова попробовал Мерритт.

Уши Оуэйна повисли. «Это скучно».

– Ты хочешь читать или нет?

Терьер совсем по-человечески вздохнул. «Давай сделаем перерыв и поработаем над магией!»

Мерритт поморщился.

– Да мы и десяти минут буквами не прозанимались!

Пес заскулил.

Мерритт отложил карточки и потянулся вперед, чтобы почесать уши Оуэйна. Как любой другой собаке, одержимой или нет, Оуэйну это нравилось. Ну или ему просто нравилось, когда к нему прикасаются, – чувство, которое он не мог по-настоящему испытывать, будучи запертым в стенах этого дома.

На полу позади него лежал большой плакат с алфавитом, сделанный Хюльдой и почти невостребованный. Идея состояла в том, что если Оуэйн научится читать, он сможет и написать, что ему требуется, когда Мерритта не будет рядом или когда Мерритт захочет сохранить в целости свои голосовые способности.

– Я ведь не могу использовать общение каждую минуту каждого дня.