Сансара, тормози! Продолжение

Понял?

– Хорошо! Обязательно приду…

Аршак отодвинул его в сторону и зашел в магазин, что-то ворча себе под нос. А Матос побрел по улице в полном недоумении. Одно он понял точно – брат ничего не помнил.

Жизнь вернулась в привычное русло. И это привычное было похоже на ад на земле. Матос рассказал маме о своей попытке убить брата, и на удивление мать даже не упрекнула его. Она как-то вдруг замкнулась, ушла в себя, а потом вдруг выдала такое, что мир Матоса перевернулся.

– Я ходила к Офелии. Ну ты знаешь её —

Офелия была известная гадалка и колдунья.

Вся армянская диаспора города, если и не обращалась к ней за помощью, то точно знала, кто она. О ней ходили разные слухи. Офелия и привораживала, и возвращала неверных супругов, и лечила бесплодие. Но говорили, что к ней обращались и с более серьезными вопросами. Хотя об этом никто не распространялся.

И действительно, кто будет рассказывать, что «заказал» конкурента, или преждевременно отправил родственника на встречу с Богом.

О таком молчат и, может быть, вспоминают на смертном одре, исповедуясь священнику.

– И? – напрягся Матос. – Что она сказала?

– Ой сынок… Даже не знаю, как сказать. – глаза Лусинэ наполнились слезами. – Говорит, что все будет только хуже. Что Аршак одержим сильным демоном. И этот демон еще не полностью овладел им. Но в течение трех-четырёх лет овладеет полностью.

– Вот … – Матос злобно выругался. – Прости, мама! Вырвалось.

Лусинэ махнула рукой и заплакала. Потом добавила:

– Ещё она сказала, что он нас убьёт.

Обязательно.

– Что же делать? Может, давай уедем. В Красноярск к дяде. Или за границу. Во Францию. Там много наших. Не пропадём.

– … Матосик! Ещё Офелия мне предложила одно средство. Говорит в чай замешай, и он просто уснёт.

– Мама! Давай. – с жаром выпалил Матос после секундного замешательства. – Вот только полиция экспертизу будет делать…

– Офелия сказала, что следов этого они никогда не найдут. Гарантировано. – ответила Лусинэ.

Оба замолчали. Каждый погрузился в свои думы. Решиться на убийство сына не просто. Но и сил так жить больше не было. Руки Лусинэ были прокрыт синяками от постоянный тычков. Аршаку даже повод был не нужен, чтобы ударить мать. Он делал это походя. Просто так. Слава Богу хоть не бил по лицу. Но вот плечам, спине и рукам доставалось чуть ли не каждый день. Бил и ржал. Бил и ржал. Чувствовалось, что страдания матери доставляют ему удовольствие.