Сансара, тормози! Продолжение

Продумал версию для полиции о том, что это была самозащита. Это, зная Аршака, легко примут. Он был готов даже отсидеть, если ему не поверят. Его решение было не так страшно, как жить в постоянном ужасе и боязни за свою жизнь и за жизнь матери.

Матос, сжимая в руке нож Аршака, который украл у него накануне, тихонько поднимался по лестнице на второй этаж к дверям спальни брата. Он оставлял за собой все двери открытыми как единственную возможность в случае неудачи убежать. Куда бежать и как жить потом, если задуманное не получится, он не знал.

Но так было надо.

На цыпочках Матос подошёл к кровати брата, и, когда он приготовился нанести режущий чиркающий удар по горлу Аршака, тот вдруг открыл глаза и каким-то чужим совершенно нормальным человеческим голосом сказал:

– Спасибо, братик! Я так больше не могу. Освободи меня…

Матос опешил. Этого он ожидал меньше всего. Аршак смотрел на него НОРМАЛЬНЫМИ человеческими глазами, полными любви и страдания и продолжал говорить:

– Ради мамочки, ради Бога! Сделай это… Помоги мне!

Матос выронил нож и в ужасе кинулся вниз по лестнице.

Он выбежал на улицу и бежал, бежал, бежал. Извилистая Пионерская, похожая на бесконечный коридор, огороженный высокими заборами, привела его на набережную у театра. Только там он смог отдышаться. Усевшись на парапет, Матос просто заплакал. Как ребенок. Он не знал, как жить теперь дальше.

Матос неделю прятался у знакомых. При одной мысли о встрече с братом его трясло, он впадал в панику.

Но дни шли, а его никто не искал.

Однажды, выходя из магазина, Матос нос к носу столкнулся с Аршаком. Он оцепенел. Надо было бежать, но ноги отказывались слушаться. Матос, как парализованный, стоял, смотрел в глаза брата и молчал. Где-то внутри он смирился с неминуемым. Ему казалось, что настал последний миг. Сейчас Аршак набросится, схватит его за горло и парой ударов головой о стену оборвёт его жизнь. Но то, что случилось, для Матоса стало полной неожиданностью.

– Придурок! Ты где пропадаешь? Неделю дома не появлялся. Мама совсем извелась. Ну на меня тебе плюнуть и размазать, но мамку-то пожалей.

– Я… У меня… Понимаешь… – запинаясь, начал Матос, откровенно ничего не понимая и не зная, что говорить.

– Мэ-бэ-мэ! Что ты мямлишь, утырок? – злобно сказал, будто сплевывая слова, Аршак. – Чтобы сегодня же зашел и показался маме. Иначе поймаю тебя у твоих бл… дей и набью морду. Прямо при них.