Аркадий Гайдар без мифов

Самодеятельные спектакли, музыкальные и литературные вечера были главным видом коллективного времяпрепровождения образованных россиян.

В одиннадцать лет у Аркадия в Арзамасе появилось уважительное прозвище – «декламатор из реального».

Семья, между тем, жила трудно. Учительское жалование всегда было скудным. Няньки, которым в семье Голиковых тоже платили мало, держались недолго. Родители по утрам должны были уходить на работу – в другую половину большого дома. Главной проблемой было то, что на время работы не на кого было оставить маленькую Талочку.

И вот мама, Наталья Аркадьевна, позвала однажды сына.

– Аркадий, – сказала она, – ты у нас уже большой. Но главное – ты старший брат. Ты теперь отвечаешь за Талочку. Чтобы с ней было все в порядке. Чтобы ее никто не обижал.

Аркадий с ней играл, водил гулять, поил молоком с хлебом, давал пить микстуру, которую прописал доктор, если Талочка заболевала.

Потом родились Катя и Оля. Аркадий и для них был старшим братом. Оле и Кате он уже читал сказки и проверял, насколько хорошо они читают сами.

Подводный спасатель

Однажды в первую школьную зиму Аркадий с друзьями отправились на речку Тешу – кататься на коньках. Лед был не особенно крепок, но чтобы разок прокатиться по нему, толще и не требовалось. Пошли ватагой: Аркадий, Костя Кудрявцев, Коля Киселев и еще несколько товарищей. Все из реального.

Но у Аркадия имелись какие-то домашние дела. Он немного покатался, отвинтил коньки, собрался идти домой.

Аркадий оглянулся и увидел: Коля Киселев провалился под лед и пытался выбраться из полыньи. А Костя Кудрявцев, ни на шаг не приближаясь к Киселеву, давал бесполезные советы. Между тем надежды на самостоятельное спасение у Коли почти не оставалось. Лишь только он ухватывал край полыньи – лед обламывался.

– Аркашка, на помощь! – отчаянно закричал Кудрявцев.

– Кисель! Иду к тебе! – крикнул Голиков, чтобы подбодрить товарища, который бултыхался в ледяной воде.

Аркадий ступил на лед, потом лег и пополз. Когда ему показалось, что он подобрался достаточно близко, Аркадий бросил товарищу конец своего ремня. Пряжка не достала до края полыньи всего нескольких сантиметров. Оставалось проползти еще немного, но лед под ним разошелся, и Голиков тоже очутился в воде. Намокшая одежда потянула вниз. Ждать помощи обоим уже было неоткуда.