Подарок дьявола

Держись подальше от политики. – Нарком топит руки в карманах пальто и усмехается. – Знаешь, Чичерин меня терпеть не мог, а случись, начали бы топтать, уверен, заступился бы старик…

Зелен останавливается:

– Ты про Георгия Васильевича? А не он рекомендовал тебя на пост наркома?

Максим Максимович не отвечает, он смотрит на черный дым из труб Бабаевского завода и вспоминает тонкое выразительное лицо первого советского наркома иностранных дел. Чичерин не имел семьи и все время проводил на работе.

Часто и ночевал в кабинете. Однажды Литвинов засиделся допоздна. Уткнувшись в бумаги, не заметил Чичерина. Георгий Васильевич положил ему руку на плечо, провел ладонью по груди, рука скользнула ниже. Литвинов обернулся и встретился с призывным взглядом темных глаз. Он покраснел как рак, вскочил с кресла.

Зелен думает, что Литвинов не расслышал вопроса, и повторяет:

– Разве не Чичерин рекомендовал тебя на пост наркома?

Литвинов хохочет.

– Знаешь, что он про меня говорил? Этого хама и невежду близко к дипломатической работе подпускать нельзя.

И не только говорил, писал в секретариат ЦК.

– Про тебя, Генох? Невежда? Ты же по-английски шпаришь как лондонец…

– Моня, мы с тобой местечковые евреи, а Чичерин барин, дворянин. Он говорил на пятнадцати или двадцати языках, кушал дичь пальчиками, а для рыбы брал вилку с тремя зубцами. За что я его люто ненавидел… Спасибо Лоу, она меня отмуштровала. А то я бы по сей день резал котлету ножом.

– Мы, евреи, для того и пришли в революцию, чтобы добыть право на образование и забыть о черте оседлости.

– Ладно, Моня, я тебя вынул из семейного гнезда не для отвлеченных бесед. Гитлер готовится к войне. – Литвинов кивает на Кремль: – Хозяин начинает с ним заигрывать. Гитлер – ярый антисемит. Еврейский наркомат иностранных дел Адольфу не понравится. Чувствую, что продержусь недолго… Хочу тебя попросить, для твоей же пользы, прекратить наши частные общения…

– Генох, ты в своем уме? Неужели ты думаешь, что я ради карьеры стану Иудой?

– Оставь в покое Библию.

В России знают, что Иуда еврей, но не хотят знать, что Иисус еврей тоже…

– Ты же сделал столько для революции? Кто же тебя посмеет тронуть?

– Он посмеет.

– Кто он такой? Почему ему все дозволено?

– Он Джугашвили, из которого мы сами сделали Сталина…

– Как сделали? Я ничего не делал. Я честно исполнял поручения партии.

– Я тоже.