Донбасс. Мы тоже были на войне

Вот мне вас и жалко!

И это не единичный случай, а массовое явление! Поверьте мне, это происходит возле каждого населенного пункта!

Ну, как впечатляет? В какой такой Англии, Франции или Америке их бабушка, рискуя жизнью, будет ходить на передовую, чтобы покормить домашней снедью бойцов, защищающих свою землю, в том числе и хутор старушки?

Нет там такого, в Европах и Америках! Мы в этом убедились в предыдущих мировых войнах! Такое могут делать только наши, русские бабушки!

У нас даже монументы воинам-освободителям, погибшим в Великой Отечественной войне, уничтожают бандеровцев, потому что, видит Бог, наше дело – правое!

Так в населенном пункте Широкино Новоазовского района памятник солдату Шапоткину Семену Васильевичу, геройски погибшему при освобождении села в сентябре 1943 г, уничтожил командира карательного батальона «Азов» и его водителя.

Средства массовой информации неоправданно называют, нас, оставшихся, «мирными жителями». Кого так назвали журналисты, те уехали сразу, как только появилась в наших местах нацгвардия хунты. А мы остались; пополняя ряды ополченцев, подкармливая бойцов домашним, помогая в рытье окопов, а также, кто, чем может. Например, мой сосед, сварщик по профессии, изготовил двенадцать буржуек для бойцов Новороссии.

Да! Мы урывками спим прямо в одежде, чтобы успеть при артобстреле в укрытие. И хотя, даже наши старушки знают, где «исходящие» и «приходящие» при артиллерийских дуэлях, но мы, все равно, всей семьей падаем на пол, когда на кухне взрывается банка с огурцами. Да! Среди нас есть убитые и раненные, но мы свой Донбасс не бросим, и не надейтесь, бандеровцы!

Вот и решил я, пока живой, написать цикл рассказов о нас, оставшихся на своей родине, а не сбежавших со своей земли, на радость врагам.

Спросите: – Почему, пока живой? Отвечу: – Потому что живу на передовой, прямо на линии огня, и не знаю дальнейшую свою судьбу.

Ведь, не мог же предположить, что я, законопослушный гражданин государства, буду преследоваться киевским правительством, которое «навесит» на меня уголовных статей, срок которых, намного больше, чем у рецидивиста-«тяжеловеса».