Кремлевский синдром

Срок давности еще не истек, и право наказать виновных у закона остается. И я сделаю все возможное, чтобы это произошло как можно раньше.

Танцков пристально взглянул в глаза Борисевича, тот взгляда не отвел.

– Неужели вы сразу не поняли, что Катю убили? – спросил Василий, но голос его звучал уже не так жестко.

– У меня был единственный свидетель, девочка Валя. Она ровесница Кати. Ее показания выглядели достаточно искренне. Если бы это был взрослый человек, я мог бы и усомниться. Но просечь, что ребенок уже столь опытная актриса, я тогда не сумел.

– А теперь сумеете?

– Теперь у меня появилось средство заставить свидетельницу рассказать правду.

– Не поделитесь, что за средство?

Борисевич развел руками:

– Пока следствие не закончено, не имею права.

– Слова не держите. По телефону, когда просили фотки, обещали объяснить зачем.

– Квартиру, где произошло несчастье с вашей сестренкой, не так давно приобрели уголовники, которых мы сейчас разыскиваем. По документам на время происшествия квартира принадлежала матери Вали.

Уверен, что уже тогда де-факто она использовалась бандитами. Потом новые владельцы сломали стены и создали из четырех квартир этажа нечто вроде киностудии. В ней при обыске изъято много видеодокументов. Если на них вдруг окажется ваша сестра, это станет неоспоримым доказательством их участия в ее трагической судьбе. Имена уголовников пока назвать не могу.

– Подозреваете братков Сумановых?

Борисевич не смог скрыть удивления:

– Ведете собственное расследование?

– Сумановы подонки, но мою сестру погубил другой человек.

– Вы знаете кто?

– Знаю, но вам не скажу. Я с ним сам разберусь.

– Решили вершить самосуд?

– У меня нет выбора. До этого типа вам не добраться. Он купит и вас, и ваших судей.

Борисевич с трудом сдержался:

– Я похож на взяточника или у вас есть основания подозревать меня в этом?

– У меня нет оснований. И люди про вас говорят хорошо. Не возьмете, вас просто уничтожат.

– А вас нет? – усмехнулся следователь.

– Николай Игнатьевич, Катя моя сестра, и я не боюсь смерти, а вам рисковать резона нет. Если схватите Сумановых, уже неплохо. Эти твари давно заслуживают смерти. Хотя наш гуманный суд выдаст им лет по пять, а через год они на свободе…

– Вы неправы. Если Сумановы помимо всех дел окажутся еще и педофилами, из лагеря им живыми не выйти. Такого в зоне не прощают.

– Туда им и дорога. Я могу идти?

– Вы не имеете права скрывать от меня факты, если они у вас есть.