Звезда над сердцем

Согревались, плотно прижавшись друг к другу. Каждую ночь болезни уносили всё новые жизни.

Рива и Лида стали уходить из гетто на два-три дня. Это было опасно, если бы в дом пришла проверка со списком жителей, то родителям не поздоровилось бы. Но другого выхода не было. В городе стремительно кончалась еда. Даже ушлая и хлебосольная тётя Нюра могла достать едва ли горсточку пшена или несколько картофелин. Сестры уходили в деревни за черту города, просили еду у сельчан. Те делились неохотно, чаще прогоняли.

19 октября им повезло. Обойдя соседние деревни, Аксельроды набрали полкорзинки добычи. Картофелины, лук, две порченые полевыми мышами репки. Настоящее сокровище. В город вошли уже затемно, поэтому решили переночевать у тётки Нюры. В темноте идти по городу было очень опасно.

– Обовшивели все, – ворчала тётка Нюра, перебирая сальные Ривкины космы. Мыла бы достать, а лучше постричь вас наголо.

– Нет уж, – Ривка гордо тряхнула головой, и её красивые волосы рассыпались по плечам. – Пусть лучше вшивые, но стричь не дам.

– Перед кем форсить будешь? С кем женихаться? Вы там все голодранцы.

– Вот перед голодранцами форсить и буду, – хихикнула девушка.

– Пейте чай, вот вам по куску хлеба. И спать ложитесь. Находились небось.

– Находились, – согласилась Лида. – Ног не чувствуем.

– Я вам возле печки постелила, – сказала тётка. – И не трясите тут мне вшей.

– Они подружатся с нашими, – хихикнула Ривка. – У них детки будут. Суп сварите. Наваристый.

– Тьфу, гадость какая! – плюнула тётка Нюра. – Тебе лишь бы глупости нести. Ешьте и ложитесь спать.

* * *

Посреди ночи их разбудил рев грузовиков. Колонна шла по улице. Ревущие чудовища с огненными глазами сотрясали стену один за другим. И посуда звякала в шкафах. И дети прятались под кровати.

– Что там? Солдаты? – всполошилась Лида. – Облава?

– Одевайтесь, – выскочила из своей комнаты тётя Нюра.

Тётка накинула на голову платок, вышла за дверь.

– Лида, что это? Чего они шумят? – Ривка прижалась к сестре, и та обняла её.

– Может, это советские наступают, – зашептала она на ухо Ривке. – Сейчас соберутся, как ударят, немцы и побегут. И полицаи следом. А мы снова будем жить дома.