Илья-богатырь

 – На реке как раз хазарам, не то варягам в зубы и въедем! Они на каждом перекате заставы держат, а такие пошлины дерут, что нам весь Карачаров заложить придется и то до Киева выкупов не хватит! Нельзя рекой идти!

– Смотри! – вздохнули отроки. – Ты у нас набольший!

– Силы у нас малые! – посетовал гридень. – А то бы заломать его, сатану! А придется тайно лесами обходить!

– Не придется! – сказал Илья.

Ночью, переобувшись в лапти, с одним ножом у пояса, пошел вперед, да не прямо, а здоровенного крюка от дороги загнул так, что к заставе мерянской подошел с тылу, никем не замеченный.

Была застава промеж двух болот на гати поставлена, как раз где гать из болота выходила на крепкую землю. Здесь роща была густая, дубовая.

В лунном свете разглядел Илья и помосты, для засадных стрелков понаделанные, и укрытия их тайные.

Все ему открылось, как разбой чинился: обоз либо конного путника на открытом безлесном болоте далеко видать. Вот его издали соловые и примечали, посвистом своим малым подымали всю засаду, к разбойному нападению изготавливались.

– Не так страшен черт, как его малюют! – сказал Илья, воротясь под утро к своим. – Многих соловей поклевал, а нами авось подавится.

– Илья! – будил его гридень. – Уж солнце высоко…Идем аль нет?

– А вот и славно, что высоко! – щурясь и почесывая смоляную кудрявую бороду, сказал Илья. – Оно нам и надобно, потому что от солнца на разбойника заходить станем, чтобы ему стрелить нас несподручно было.

Илья подробно растолковал каждому, как нужно действовать. Каждого расспросил, что да как тот станет делать… И маленький отряд вышел к болоту, сам же Илья пошел в обход по оставленным ночью приметкам.

Он вышел как раз в тот момент, когда на дальнем краю болота показались кони и волокуши его товарищей. Тихий посвист собрал всех соловых, быстро и толково разобравшихся по засаде. Илья стоял, затаясь в густом орешке, и смотрел, как желтоволосые, в рубашках из сыромятной кожи, в кожаных белых штанах, лучники занимают позицию.

Илья ждал самого разбойника – вождя: самого Одихмантьевича, как именовала его молва.