Илья-богатырь

Лупоглазый бог мести, казалось, улыбался, когда старый воин почерпнул горстью кровь из натекшей из-под кольчуги Люта лужи и вымазал идолу губы.

– Вот и ладно будет! – сказал он, любуясь работой.

Княжеские отроки стащили с мертвецов сапоги и кольчуги. Сложили их перед идолом, чтобы никто не подумал, будто убитых прикончили ради грабежа.

– Уходите! – сказал князь, поворачивая фыркающего на трупы коня.

– Чего нам уходить! – возразил старый дружинник. – Мы в своей земле!

– Варяги наскочат – посекут вас!

– Эка невидаль! Мы и сами варяги!

– Русы завсегда варягов били! – сказал немолодой и очень крепкий дружинник.

– Ну вот и славно, – переговаривались между собой воины Олега Святославича. – Наши предки в мире мертвых радуются за нас! Свершилась месть за Игоря!

Убитых привезли из древлянской земли, и, разглядывая трупы, выставленные на площади, киевляне не сомневались, что убит сын Свенельда и отроки его во отмщение.

Понимали, что убийство это не случайно. А на вопрос, кто убил, не сомневаясь, отвечали:

Олег из Овруча! Брат Ярополка киевского.

Олег не слал послов с вирою – платой за убийство.Значит, считал себя правым! Многие и в Киеве, и в дружине поговаривали, что младший брат Олег указал старшему – Святополку, как надлежит жить настоящему воину! Поминали Ольгу, что отомстила древлянам за убийство мужа. Хвалили Олега и ругали Ярополка, который рядом с престолом держит человека если не убившего, то замешанного в убийстве его деда и предавшего на дунайских порогах отца Ярополка – Святослава.

На Свенельда было страшно смотреть. Старый варяжский воевода согнулся и побелел весь от седины, будто выцвел, бледное лицо его и хрящеватый хищный нос все больше напоминали какую-то древнюю птицу, и только глаза, ввалившиеся, в темных провалах подглазий, горели огнем ненависти…

Глубоко, в бесконечных ходах киевских пещер, неслышимые как тени, сходились монахи и непрестанными молитвами пытались оградить Киев и жителей лоскутной, только недавно собранной державы от крови и усобиц.

Но, стоя на молитве во мраке пещерном или лежа в нишах, вырытых в стенах, не могли найти они утешения и отдохновения, ибо понимали: новое испытание ждет еще не родившийся, а только собравшийся в единую державу народ – кровавая усобица.