Илья-богатырь

Ему государство не нужно! Ему нужна страна, где можно было бы на людей охотиться да работорговлю вести. В том ему боги кровавые помогали…

Потому, надевши вдовье корзно и посадив сына своего малолетнего Святослава впереди себя на коня, повела Ольга дружину княжескую возвращать племена славянские в покорность.

Явила она силу, и коварство, и ярость свою над поверженными! Зачем сожгла она Искоростень? Зачем велела изрубить дружину древлянскую? А послов их – закопать живыми?

Свенельд с варягами стоял рядом – стремя в стремя, – так вот, чтобы смотрел и ему на князя было руку подымать страшно!

– Да как же не побоялась женщина среди волков-дружинников одна находиться да еще повелевать? Кто позволял ей быть сильной? Дружина.

– Как дружина? Она же Свенельдова? Она же варяжская!

– Нет! Дружина – княжеская, а Свенельду не все дружинники подвластны!

Есть меж дружинниками – славянами, русами и варягами – незримая граница: одни – язычники, а другие – христиане! Вот они-то за нее стеною и стали.

Регина – королева! Хельги – княгиня киевская! В один день свалилась на нее тяжесть непомерная. Не стало мужа, и все заботы княжеские обрушились на нее. Ей бы бежать, скрыться, но как бросить людей земли Киевской? Ибо сразу по смерти Игоря шатнулись недавно покоренные варягами земли славянские. Вновь стали платить дань хазарам, драться меж собою – на радость иноплеменным.

Игорь мечтал освободиться от дани хазарской – с Византией договор заключил. Все – прахом! Восстали северяне, что жили между Хазарией

Великой и Киевом, восстали древляне, ближние ко граду, отпали уличи, тиверпы, радимичи… Что осталось? Поляне киевские, словены ильменские – новгородцы, варяги да русы… Все. Потому пошла она немедля походом на древлян! Сей пожар полыхал уже в сенях державы ее, горького удела вдовьего.

Сама повела дружину, не веря ни Свенельду, ни Асмуду-воеводе.

Вывела из града своего Вышгорода всех дружинников до единого, с соседней горы из града Киева всех варягов и русов. Потом она вспоминала всю жизнь и тяжкую поступь дружины, и бряцание доспехов, и топот коней, а пуще того – жиденькие плечики Святослава, что весь поход сидел впереди нее в седле, и она прижимала его к себе, укрывала, ставила дружинников обочь, чтобы, не ровен час, шальная стрела не пресекла жизни его.