Казачьи сказки

Казак пригляделся: шут взаправдашний – и с рогами и с копытами —• морда козлиная.

– А мог бы ты, – говорит, – скажем, меня в станицу перенести!

А шут уж все наперед знает.

– Не только труда не составит, но можем вам на годок отпуск сделать, свадьбу сладить, опосля назад в сохранности! Только уговор…

– Эх! – говорит казак. – Шут с тобой! Знаю. Бери мою душу! Шут ажник ногами от радости застучал.

– Вот это, – говорит, – дело. Только у нас все по чести: сначала моя служба, а с вас пока расписочка.

Явилась сразу бумага, перо… Ткнул шут пером казаку в руку, крови добыл, казак-то бумагу и подмахнул.

И в ту же секунду в Кумылженской со сватами у своей невесты оказался.

А шут обличье казака принял, да на службу на год заступил.

Как его мундиром-то сдавило! А он сутулый, кривоногий, да не выправленный. Стоит шут, как в колодке, чувствует, не то сукно трещит, не то у него кости ломаются. Да это бы все не беда – ремни у него на одном плече! Все казаки ремнями перекрещены, потому, может, и в бою невредимы бывают, что и спереди и сзади на них ремнями имя Христово написано, а шуту такое никак невозможно.

А идет мимо вахмистр старший по караулу, как увидал шута кривого, да что у него все ремни на одном плече, чуть его паралич не разбил. Схватил он шута за загривок, выволок под лестницу, да по морде, да по морде, чтоб службу понял! У того в голове кружение, а из глаз искры! А вахмистр его охаживает! И в брюхо, чтоб не отвисало, и по спине, чтоб крюком не была.

Вахмистр как увидел, до того в сердце вошел, до того кровью, как клоп, налился, аж синий отлив дал!

– Это! – спрашивает, – что? Это что за прокламация! Ах ты,

цицилист поганый! – да такую по шуту сапогами дробь дал, что снопу на току и то легче приходится!

Порвал вахмистр казачью расписку, не читая, чтобы, значит, вольнодумством не заразиться, а клочки-то все шуту в пасть затолкал! Дал кулаком по кумполу, тот клочки-то все и проглотил! Так расписка долго жить приказала.

А шут, от крутого мордобою, все волшебства свои позабыл. Да и то сказать – Рождество. Нечисть враз силу теряет.

Притащили шута в казарму.

– Ой, – думает шут.