Атаман Ермак со товарищи

– Велика ли та добыча, и ею ли ты живешь? – спросил Ермак. – Да той добычи и на помин твоей души не хватит! А посчитай, сколько ты коней да людей погубишь да всякого припасу изведешь, – сколько надо будет той добычи, чтобы только вложенное в войну вернуть!

– За службу жалование идет, – сказал Ильин.

– Так ведь это не за войну, а за мир! Тебя на службе держат, чтобы супротивник в страхе был и не совался! Стало быть, за мир… В правильной державе войско в такой готовности, что враги-то и не лезут -опасаются.

– Без войны неизвестно, как и жить, – сказал Михайлов.

– Отбились мы от людской жизни, – вздохнул Ермак, – вот и неизвестно. А перед Богом грех!

– Мы что, сами, что ли, войну выдумали? – сказал Михайлов.

– Жить без войны можно! – удивленно сказал Мещеряк. – Это я не думал раньше. Живем-то конями, да отарами, да рыбой, а война все, что дает, – сама и съедает!

– Людей больно много! – сказал Черкас.– Жили бы друг от друга подальше, так и не дрались бы.

Мещеряк и Ермак не удержались от смеха.

– Нет, брат, – сказал Ермак, – война в самом человеке. Человек человека теснит да кабалит, потому сатана его научает да подталкивает…

– Ну ты, батька, прям как поп! – сказал Михайлов.

– Нет, – сказал, подбрасывая дров в костерок, Ермак. – Просто я старый – навидался всего, а сплю мало… Вот мысли всякие в голову и лезут. А то сказать, казаки, ежели мы о душе думать не будем, чем мы татар лучше… Ежели только саблей махать, да посады жечь, да струги грабить – так ведь доживем до монгольского художества.

– Брешут! – не поверил Мещеряк.

– Да не брешут! Потому шли большим войском, а на переходах большим войском кормиться нечем. Тут вот и выходит, что в поле и таракан – – мясо! Ели мышей! Они же никакой пищи, кроме кумыса да мяса, не знали!

– Ну, а человечину-то как же?

– А очень даже просто! Они в такой гордыне пребывали, что, мол, только они и люди, а все остальные – – скот и дичь, – потому ее и есть не зазорно.

– Вечно вы к еде разговоры заведете! – рассердился Михайлов – Как после этого щербу хлебать? На трех рыбах варена, а вы такое…

– А очень даже просто! – сказал Ермак, доставая из-за голенища ложку. – Где щерба-то?

Сняли казан с огня, перекрестились, притулились вокруг, хлебать по солнцу.

– Аж губы слипаются – похвалил Мещеряк.

– Да тут чего только нет! – сказал Михайлов.