Фараон

– А теперь, – продолжал министр, – признайся, Эннана, почему ты не доложил мне, куда исчез наследник престола, когда войско с трудом пробиралось по ущелью?… Ты нас подвел, ведь нам пришлось трубить тревогу поблизости от неприятеля…

– Боги свидетели, я ничего не знал о достойнейшем наследнике, – ответил, недоумевая, Эннана.

Херихор покачал головой.

– Не может быть, чтобы человек, одаренный таким зрением, что за сто шагов в песке видит священных скарабеев, не заметил столь высокой особы, как наследник престола.

– Истинно говорю – не видел!.. – уверял Эннана, бия себя в грудь. – Впрочем, никто и не отдавал мне приказания наблюдать за царевичем.

– Разве я не освободил тебя от командования сторожевым отрядом?… Или дал тебе какое-нибудь другое поручение? – спросил министр. – Ты был совершенно свободен, как и должно человеку, которому поручено наблюдать за важнейшими событиями. А ты справился с этой задачей?… За подобную провинность в военное время тебя предали бы смерти…

Несчастный офицер побледнел.

– Но я питаю к тебе отеческие чувства, Эннана, – продолжал Херихор, – и, памятуя великую услугу, которую ты оказал армии, заметив скарабеев, символ священного солнца, я накажу тебя не как строгий министр, а как кроткий жрец, очень милостиво: ты получишь всего лишь пятьдесят палок.

– Ваше святейшество…

– Эннана, ты умел быть счастливым, так будь теперь мужественным и прими это маленькое предостережение, как и подобает офицеру армии его величества.

Не успел достойнейший Херихор окончить, как старшие офицеры уложили Эннану в удобном месте, в стороне от дороги, один уселся ему на шею, другой на ноги, а два прочих отсчитали ему по голому телу пятьдесят ударов гибкими камышовыми палками.

Бесстрашный воин не издал ни одного стона, напротив, напевал вполголоса солдатскую песню и по окончании экзекуции попытался даже сам встать. Ноги, однако, отказались ему повиноваться. Он упал лицом в песок, и его пришлось везти в Мемфис на двуколке; лежа в ней и улыбаясь солдатам, он размышлял о том, что не так быстро меняется ветер в южном Египте, как счастье в жизни бедного офицера.

Когда после короткого привала свита наследника тронулась дальше, достопочтенный Херихор пересел на коня и, продолжая путь рядом с генералом Нитагором, беседовал с ним вполголоса об азиатских делах, главным образом о пробуждении Ассирии.

В это время между двумя слугами министра – адъютантом, носящим опахало, и писцом Пентуэром – тоже завязался разговор.