Фараон

Нитагор тем временем заканчивал разговор с министром.

– Мои офицеры, – говорил старый полководец, – смотрят не под ноги, а вперед. Поэтому, может быть, неприятель еще ни разу не захватил меня врасплох.

– Хорошо, что вы упомянули об этом, достойнейший. Я чуть было не забыл, что мне надо расплатиться с долгами, – спохватился Херихор и велел созвать офицеров и солдат, какие окажутся поблизости.

– А теперь позовите-ка сюда Эннану, – распорядился министр, когда все собрались.

Увешанный амулетами офицер появился так быстро, как будто только этого и ждал.

Увидав Эннану, Херихор обратился к собравшимся:

– Согласно воле царя с окончанием маневров верховная военная власть опять переходит ко мне.

Присутствующие склонили головы.

– Этой властью я должен воспользоваться прежде всего, чтобы воздать каждому по заслугам…

Офицеры переглянулись.

– Эннана, – продолжал министр, – я знаю, что ты всегда был одним из наиболее исполнительных офицеров.

– Истина говорит твоими устами, – ответил Эннана. – Как пальма ждет живительной росы, так жду я приказаний моих начальников. Не получая их, я чувствую себя как одинокий путник, заблудившийся в пустыне.

Покрытые шрамами офицеры Нитагора дивились бойкому ответу Эннаны и думали про себя: «Вот кто получит высшее отличие!..»

– Эннана, – продолжал министр, – ты не только исполнителен, но и благочестив, не только благочестив, но и зорок, как ибис над водой.

– Чистейшая правда струится из твоих уст, – вставил Эннана. – Если бы не мое острое зрение, я не заметил бы двух священных скарабеев…

– Да, – перебил министр, – и не спас бы нашей колонны от святотатства. За этот подвиг, достойный благочестивейшего египтянина, дарю тебе… – министр снял с пальца золотой перстень, – дарю тебе вот этот перстень с именем богини Мут, милость и покровительство которой будут сопутствовать тебе до конца земного странствования, если ты этого заслужишь.

Министр-главнокомандующий вручил Эннане перстень, а присутствующие огласили воздух громкими кликами в честь фараона и звякнули оружием.

Видя, что министр не трогается с места, Эннана тоже продолжал стоять, глядя ему в глаза, как верный пес, который, получив из хозяйской руки кусок, виляет хвостом и ждет.