Фараон

Царевич, вместо того чтобы посмотреть, выбежал на тропинку навстречу поющей. Это была действительно красивая девушка с правильными чертами лица и кожей цвета слоновой кости. Из-под легкого покрывала выбивались длинные черные волосы, собранные в узел. На ней был легкий, ниспадавший мягкими складками белый хитон, который она с одной стороны поддерживала рукой; под прозрачной тканью розовела девичья грудь, словно два яблока.

– Кто ты, девушка? – спросил Рамсес.

Суровые морщины исчезли с его лба, глаза загорелись.

– О Яхве! Отец!.. – крикнула девушка, в испуге остановившись. Немного погодя она, однако, успокоилась, и ее бархатные глаза приняли выражение кроткой грусти.

– Как ты попал сюда? – спросила она Рамсеса слегка дрогнувшим голосом. – Я вижу, ты солдат, а сюда солдатам нельзя ходить.

– Почему нельзя?

– Потому что это земля великого господина Сезофриса.

– Ого-го! – рассмеялся Рамсес.

– Не смейся, а то сейчас побледнеешь. Господин Сезофрис служит писцом у господина Хайреса, который носит опахало над досточтимым номархом Мемфиса… Мой отец его видел и падал перед ним ниц.

– Ого-го!.. – повторял, продолжая смеяться, Рамсес.

– Слова твои дерзки! – сказала девушка, хмуря брови. – Если б не светилось твое лицо добротой, я подумала бы, что ты греческий наемник или бандит.

– Пока он еще не бандит, но когда-нибудь, пожалуй, станет величайшим бандитом, какого когда-либо носила земля, – вмешался щеголеватый Тутмос, оправляя свой парик.

– А ты, наверно, танцовщик? – ответила, уже осмелев, девушка.

Юноши пришли в веселое настроение.

– А ты кто такая? – спросил девушку Рамсес, пытаясь взять ее за руку. Но она отдернула ее.

– Как ты смеешь? Я Сарра, дочь Гедеона, управляющего этим хутором.

– Еврейка? – спросил Рамсес, и по лицу его пробежала тень.

– Ну и что же?… Ну и что же? – воскликнул Тутмос. – Ты думаешь, еврейки хуже египтянок? Они только скромнее и неприступнее, и это придает их любви особую прелесть.

– Так вы язычники? – проговорила Сарра с достоинством. – Можете отдохнуть, если вы устали, нарвите себе винограду и уходите. Наши работники не рады таким гостям.

Она повернулась, чтобы уйти, но Рамсес удержал ее.

– Постой. Ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ты ушла от меня.

– Злой дух тебя обуял, что ли? Никто в этой долине не посмел бы так со мной говорить! – возмутилась Сарра.