Власов: восхождение на эшафот

 Абакумов был также заместителем министра госбезопасности.], которому министр госбезопасности поручил лично курировать «дела обер-власовцев», сказал Леонову:

– Во всем этом деле слишком много неясностей, слишком много. Поговори-ка ты с ним прямо в камере; доверительно так поговори.

– А что, собственно, не ясно? Власов – он и есть Власов; «власовец», одним словом….

– Поначалу мне тоже казалось, что из него выпотрошат все нужную информацию и прямо в камере позволят повеситься. Но кто-то там, наверху, все усложнил, и теперь уже ходят слухи, что командарма-предателя хотят судить не где-нибудь, а в Октябрьском зале Дома Союзов[7 - Именно в этом зале первоначально и планировалось, причем еще в апреле 1946 года, провести судебное заседание Военной коллегии Верховного Суда СССР.

Однако место и время суда пришлось перенести из-за нежелания Власова публично признать себя изменником Родины и просить суд о снисхождении. И судили командарма 30 июля – 1 августа 1946 года, во внутренней тюрьме МГБ, объявив приговор суда во втором часу ночи, – видно, очень уж торопились…]. Пригласив туда несколько сотен генералов и офицеров, по особому списку, естественно.

– Для устрашения, что ли? – не сдержался тогда Леонов, и хотя разговор происходил во внутреннем дворе МГБ, где их вряд ли кто-либо мог подслушать, и без свидетелей, все равно тут же попытался как-то сгладить свою неосторожность, да подправить сказанное. Но Абакумов спокойно уточнил:

– Как говорится в подобных случаях, пригласят на процесс в воспитательно-профилактических целях; исключительно в воспитательно-профилактических….

– Но ведь неизвестно, как Власов поведет себя во время суда. Однажды он уже самым наглым образом заявил: «Изменником не был, и признаваться в измене не буду, я русскому народу не изменял. Что же касается Сталина, то лично его ненавижу. Считаю его тираном, и заявлю об этом на суде».

– Совсем оборзел, тварь фашистская! – повел массивным прыщеватым подбородком Абакумов. – Пропустить бы его через твоих костоправов, причем основательно, так ведь велено довести до суда в свежем виде.

– Представляете, что произойдет, если Власов и в самом деле заявит об этом в присутствии высшего командного состава армии? А глядя на командарма, точно так же поведут себя и другие подсудимые?

– Если это произойдет, на следующий день в «расстрельной» камере Власова будете стоять на коленях уже вы, генерал Леонов. Не исключено, что по соседству со мной. И никакие раскаяния нам не помогут.