Власов: восхождение на эшафот

Как известно вам было и то, что в нашей стране отправлены на смерть тысячи командиров, которые не имели и сотой доли той вины перед Родиной, с какой пришли в эту камеру вы, крестный отец кроваво-предательской «власовщины».

Леонов говорил спокойно, не повышая тона, однако смысл слов оказался настолько унизительно хлестким, что обреченный вздрагивал под ними, как под ударами хлыста.

– Мне известно, скольких здесь казнили до меня, однако…

– Дело не в том, скольких в этих стенах казнили до вас, – чуть было не сорвался на крик начальник следственного отдела.

 – А в том, что вы, лично вы, бывший из бывших, не способны были вести себя иначе, потому что, вместо того чтобы готовиться встретить смерть достойно, как подобает солдату, вы мелочно цеплялись за любую возможность спасти свою шкуру. Поэтому-то совершенно откровенно говорю: слушать вас на суде было мерзко.

– Согласен, это действительно было мерзко, – неожиданно пробормотал комдив.

– Причем не потому мерзко, что вы предатель, враг; эти стены и не таких видели, а потому, что слишком уж жалким выглядели, совершенно не похожим на того Власова, который в течение нескольких военных лет представал перед нами в ипостаси командарма РОА.

– В ипостаси командарма, – с безразличием обреченного пролепетал Власов.

– Когда вы в очередной раз мелочно уличали кого-то из своих бывших подчиненных во лжи, не то что перед офицерами РОА, перед бойцами конвоя стыдно было.

– Теперь я и сам признаю это, – тихим, срывающимся голосом, глядя себе под ноги, произнес командарм.

 – Выглядело это действительно постыдно.

Только теперь обреченный поднял глаза, чтобы умоляюще взглянуть на своего мучителя. Он явно просил о пощаде.

– Утешением вам может служить только то, что и подчиненные ваши вели себя так же гнусно, как и их командир, – скорее по инерции, чем из желания еще раз нанести ему словесный удар под дых, изощрился начальник следственного отдела.

Впрочем, он тоже имел право на некий профессиональный триумф: что ни говори, а в следственном поединке с Власовым – «с самим Власовым!» – этого зубра демагогии он переиграл начисто.

Потому и не сомневался, что руководство это заметит и оценит.

– Почему не хотите признать, генерал, – вдруг заговорил обреченный, – что это вы разлагали меня своими предположениями, мнимыми надеждами и ничем не подкрепленными обещаниями? А значит, тоже вели себя, не как подобает офицеру.