Власов: восхождение на эшафот

 – Только в нашем присутствии пользоваться оружием вам уже не позволено, – предупредил он Власова и напряженно проследил за тем, как, получив пистолет, командарм дрожащей рукой прячет его в карман своих немыслимо грязных галифе.

– Хотел бы, давно бы застрелился, – оскорблено огрызнулся генерал.

Прошлой ночью, при переходе через болото, он утопил свои очки, и теперь мучился от того, что все вокруг теряло свои очертания и постоянно приходилось напрягать зрение, чтобы каким-то образом восстановить их.

– К слову, замечу, что тех из ваших офицеров, кто пытался скрываться, – проговорил капитан, – ваши люди выдавали сразу же, как только они появлялись на окраине какого-либо села[16 - Из документальных источников известно, что население большинства сел в районе действия 2-й Ударной армии действительно добровольно выдавало окруженцев немцам. Во многих селах еще до прихода немцев местные жители создавали отряды самообороны, которые пытались не допускать окруженцев в свои села.

– Это уже не «наши», это «ваши» люди.

– Согласен, теперь уже «наши», – с вызовом согласился капитан, и по лицу его конвульсивно пробежала ухмылка.

Власов затравленно взглянул на лейтенанта, инстинктивно почувствовав, что тот настроен более благодушно.

– И давно вы узнали, что я нахожусь в этом районе? – спросил генерал, садясь в предложенную ему коляску и краем глаза наблюдая, как капитан и переводчик с любопытством рассматривают подошедшую к ограде Марию Воротову.

– Так это и есть ваша фрау? – спросил капитан вместо ответа.

– Да, она со мной. И я очень просил бы…

– Понятно, ваша личная охрана, – скабрезно осклабился капитан фон Шверднер. – Ваша телохранительница.

– Причем очень надежная и личная… телохранительница, – подыграл капитану переводчик.

– Эта военнослужащая была штабной поварихой, – растерянно объяснил Власов, понимая, что выдавать ее за какую-то местную жительницу уже не имеет смысла.

Теперь уже понятно, что разведка знала: Власов блуждает в сопровождении женщины. И выдают они себя за семейную пару сельских учителей-беженцев.

– Для всех остальных – повариха, а для командующего… Как это у них называется? – обратился капитан за помощью к переводчику.

– Походно-полевая жена. На солдатском жаргоне русских это называется «пэпэжэ», – подсказал тот.