Власов: восхождение на эшафот

Лейтенант тут же приказал одному из мотоциклистов приблизиться к воротам и, пересадив пулеметчика на запасное колесо третьего мотоцикла, рукой указал русскому генералу на освободившуюся коляску.

– В трех километрах отсюда вас ждет штабная машина, господин генерал, – объяснил капитан.

– Именно меня? – зачем-то уточнил командарм.

– Всех остальных генералов и полковников вашей разгромленной армии мы уже выловили, – самодовольно объяснил капитан. – Одних отправили в лагеря, других пристрелили. Некоторые сами предпочли застрелиться, – снисходительно окинул он взглядом блудного генерала, – но таких, на удивление, оказалось немного.

Точнее, крайне мало.

Власов недовольно покряхтел и опустил глаза. Он прекрасно понимал, на что намекает этот разведгауптман.

– Наши офицеры предпочитают гибнуть в боях, – едва слышно проговорил он, заметно растерявшись перед таким морально-этическим натиском немцев. Сбивал с толку сам подход к его пленению. Казалось бы, они должны радоваться, что в руки им попал сам командующий армией.

 – И потом: стреляться или сдаваться – это вопрос выбора.

– И как давно вы сделали свой выбор – сдаться?

– О деталях мы будем говорить с генералом Линденманном, – заносчиво ответил Власов. – Главное, что я этот выбор сделал.

– Если генерал-полковник Линденманн захочет вас принять, – сбил с него спесь капитан. – И что-то я не понял: вы действительно сдались, или же вас взяли в плен бойцы местной самообороны?

– Какое там «сдался»?! – архиерейски пробасил бородач. – Взяли мы его.

Вместе вон с той бабой – и взяли. Окрестностями бродил, по селам и хуторам попрошайничал.

– Так это и есть ваш выбор? – с иезуитской вежливостью, и вновь по-русски, поинтересовался капитан разведки. – Выбор командующего армией?!

– Не стреляться, – уточнил переводчик, – не идти на прорыв, но и не сдаваться, а месяц бродить по нашим тылам, с нищенской сумой – в этом ваш выбор? – осмотрел он генерал-лейтенанта с таким пристрастием, словно хотел выяснить, где эта его нищенская сума.

 – Целый месяц бродить по деревням и попрошайничать, вместо того, чтобы… Впрочем… – пренебрежительно взмахнул он затянутой в кожаную перчатку рукой.

– Кстати, ваше личное оружие все еще при вас? – решил окончательно добить его капитан.

– Сейчас я без оружия.

– Неужели умудрились потерять?! – въедливо осклабился капитан, явно не скрывая того, что не одобряет трусости командарма, не решившегося воспользоваться своим пистолетом во имя сохранения офицерской чести.