Плацдарм непокоренных

– Ни черта подобного! Я же сказала: готовлюсь дом проведать. Может, на месте его только пепелище осталось.

– Тогда – на свой страх и риск. Вне группы. Выделить провожающего?

– Спасибочки, капитан, – иронически улыбнулась Войтич, и, взяв со стола обойму, ловко вставила ее в магазин. – Сам-то провожать небось не пойдешь?

– Ситуация не позволяет.

– Не позволяет, ты прав. Да не беги ты… – остановила уже на пороге. – Погибнем мы здесь, капитан. Все погибнем. Видела я сегодня. Целая колонна немцев приперлась в Заводовку.

– Почему же не сообщили? – спокойно поинтересовался Беркут. – А ведь появление колонны еще раз подтверждает мое предположение – что немцы готовятся ударить на нас с правого берега.

– Можешь не сомневаться, ударят. Не завтра, так послезавтра они нас сомнут. А потому совет: давай сегодня же уйдем за линию фронта. Я там, за селом, болотце одно знаю. Постов на нем нет, и быть не может. А будет – снимем в два ножа. Мин на болоте тоже не ставят.

– Исключено, Войтич.

– Слушай, иногда ты мне напоминаешь одну нашу учительницу, которая к колоколу себя привязала, не позволяла снимать его с церкви, – нервно вцепилась она в ложе карабина.

– Допустим, напоминаю. И что из этого следует?

– Не терплю таких. Не терплю, понял?! Ну, иди-иди, черт с тобой! – раздраженно повела стволом, словно уже собиралась конвоировать его.

10

Ровно в полночь, короткими перебежками, подстраховывая друг друга, группа преодолела уснувшую подо льдом реку и засела на склонах подступающего к ней оврага.

– Когда Кремнев устроит заваруху возле машинного двора, немцы будут рваться к нему вон через тот мосточек, – показала Калина на едва очерчивавшиеся в синеватом полумраке перила. – Поэтому вам лучше засесть за холмиками, на лужку, и ударить по ним сзади.

– А ты? – негромко спросил капитан.

– Сразу домой. На порог ступлю – и то легче будет. Потом огородами, садами… Еще и постреляю маленько.

Замысел ее отхода Беркут так и не понял. Хотя желание ступить на порог родительского дома, дотронуться до дверной ручки – воспринималось им вполне по-человечески. Андрей легко мог представить себя на ее месте.