Плацдарм непокоренных

 – Оставайтесь, какой вы есть, привлекательной, я бы даже сказал, красивой.

– Ты бы «даже сказал»!.. – передразнила его Калина.

– В любом случае, маскироваться уже нет смысла.

– Чтобы превратиться в солдатскую шлюху: не немецкую, так красноармейскую? – грубые жаргонные словечки, время от времени слетавшие с губ девушки, воспринимались с еще большей неестественностью, чем карабин в ее руках.

– Но речь не об этом.

– Об этом, об этом. В лагере – да, там я вовсю старалась, марафетилась. Представляешь, тысячи жадных, голодных на мужиков, физически и внешне опустившихся баб?! Видел бы ты, с какой бабьей ненавистью глазели эти стервы, когда я появлялась перед ними: волосы в пояс, на губах помада, юбочка в обтяжечку и хромовые сапожки? Вот ради них, ради стервозных взглядов этих лагерных потаскушек, я бы и сейчас вовсю старалась.

– А ради мужчин – нет? – механически уточнил Андрей, не ощущая никакого желания развивать эту тему. – Странная позиция.

– Ради мужчин – уже не то! – вдохновенно вскинула подбородок Калина.

 – После женского концлагеря – уже не то! Мужчины, они, конечно, алчны, плотоядны. И все же плотоядство их не идет ни в какое сравнение со стервозной опостылостью лагерниц. С их изголодалой бабьей завистью… – глаза Калины светились азартным огнем мести, а губы передернула преисполненная садистского наслаждения улыбка палача, для которого казнь – не суровая обязанность, а порыв вдохновения.

Беркут поморщился, закрыл глаза и отступил от девушки. Слушать все это было невыносимо.

– Через час пойдем на тот берег, – напомнил он, пытаясь поскорее увести Войтич от лагерных воспоминаний, – попытайтесь отдохнуть перед дорогой.

– Да что мне отдыхать? Я готова. Что, не нравится, когда я про лагерь начинаю? Не нравится… Чувствую.

– А почему это должно нравиться мне? – резко спросил Андрей. – Я вообще принципиально, не желаю слышать об этих лагерях. И, если хотите знать, воюю вовсе не для того, чтобы в это время где-то за Уралом создавались новые лагеря для «врагов народа».

– Сказал бы ты такое по ту сторону фронта, капитан, тут же и быть бы тебе лагерником. Да не бойся, на тебя не донесу, – с ленцой проговорила Калина, выдержав едкую, изнуряющую паузу. – Приглянулся ты мне.

– Только поэтому?

– Только.

Андрей молча, понимающе кивнул. Прозвучало откровенно.

– Словом, так, Войтич: вы доведете нас лишь до того берега. Объясните, как лучше войти в село – и сразу же возвращаетесь.