Колокола судьбы

Впрочем, метрах в тридцати от холма тропка сворачивала вправо, и дальше Задунаев уже сам должен был находить путь к вершине.

– Что значит – ты будешь ждать нас там? – взорвался Колодный. – Тебе же приказано! С тобой говорит капитан.

– Угомони его, Беркут, а то я и прибить его могу ненароком, – проворчал Отшельник, не оглядываясь. – А ты, радист, если заблудишься, ориентируйся вон на тот коричневый выступ на скале. Тропа начинается влево от него. Там и буду ждать тебя.

– Откуда взялся этот фрукт? – раздраженно спросил младший лейтенант, рассчитывая именно на то, чтобы Отшельник обязательно услышал его.

 – Где вы откопали такого, капитан?

– Здесь ещё и не такие случаются.

– Скажу прямо: лично мне он не нравится. Как и весь организованный им утренний променад.

– Он затем и привел нас сюда, чтобы фрицам красиво подставить, – мрачно поддержал его стоявший рядом радист.

– Не исключено, – спокойно заметил Андрей. – Мы – в тылу врага. Здесь нужно быть готовым ко всему. Но пока что продолжаем операцию.

Строго и точно выполнять любой мой приказ. Это требование жесткое и безусловное. Задунаев, остаетесь на этом склоне холма. Разворачивайте рацию и немедленно выходите в эфир.

– Один?

– Не понял?

– Я спрашиваю: остаюсь один? Без боевого охранения?

– Без.

– Товарищ младший лейтенант, но ведь нужно оставить хотя бы одного бойца. Я не могу так работать: один, в лесу, под самым носом у немцев.

Колодный вопросительно посмотрел на Беркута. Он понимал, что Задунаев прав: радиста не положено оставлять без охраны.

Однако знал он и то, что привычное армейское «положено – не положено» здесь, в тылу врага, да еще в группе Беркута, будет срабатывать далеко не всегда.

– У нас мало бойцов, рядовой Задунаев, – деликатно объяснил Беркут. Но радист плохо знал характер капитана и, очевидно, счел эту мягкость тона за попытку оправдаться перед ним и остальными бойцами. – Поэтому вам придется привыкать к работе в одиночку, в лесу, под носом у немцев.

Впрочем, в пятистах метрах от вас будет прикрытие.

– Но, товарищ младший лейтенант, – упорно обращался к своему бывшему командиру Задунаев, – я все-таки прошу оставить со мной хотя бы одного бойца для охраны. Я не могу так.

– Вы не поняли меня, рядовой, – вплотную подошел к нему Беркут. Улыбка, которой он одарил при этом радиста, была такой, что Задунаев вздрогнул и на шаг отступил от капитана. – Вы останетесь здесь и немедленно выйдете в эфир.