Колокола судьбы

 – Уж не в перебежчики ли вы записались?

– Однако вы тоже не в союзниках у них, лейтенант, – кивнул Мазовецкий на новенькую эсэсовскую форму, и, не в силах продолжать дальше путь, уселся прямо у ног Беркута, чувствуя себя здесь в полной неприкосновенности.

– Так это что, тоже наш? – изумился Гаёнок, поглядывая то на капитана, то на «немца». – Получается, что в лесу в этом и стрельнуть не в кого, вокруг одни «свои».

– Не знаю, как остальные, но поручик Мазовецкий – еще как «наш»!

– Господи, какое счастье, что не пальнул по нему! А ведь уже на мушке у меня сидел.

– Смотри, в следующий раз не ошибись, – ответил Андрей. – А то тебе может показаться, что в этих краях все немцы – «свои». К первому встречному фрицу брататься полезешь.

– К тому идет, товарищ капитан, – виновато почесал затылок десантник.

– Для начала верни ему оружие и помоги снять сапог. Как менять повязку на ранах, тебя, надеюсь, учили? Вас интересовал поручик Мазовецкий, – обратился Беркут к младшему лейтенанту. – Позвольте отрекомендовать: он перед вами, во всем своём рыцарском величии.

– Рад видеть, рад видеть, – наклонился командир десантников, чтобы пожать руку сидящему польскому офицеру. – Как видите, в Москве о вас уже знают.

– Из каких таких источников? – улыбнулся поляк.

– Из «заслуживающих доверия», – объяснил вместо Колодного капитан Беркут.

– Слушай, Беркут, а тебя что, немцы «повысили» в чине? – прокряхтел Мазовецкий, чтобы не застонать, когда Гаёнок слишком рьяно взялся разувать его.

– Как ни странно, меня действительно повысили, поручик, но только не германцы, а свои, в Москве. Так что позвольте представиться: капитан Беркут.

– Езус-Мария! А я сижу! У вас там, в Красной армии, что – всех повышают через одно звание?! Впрочем, в любом случае ожидается хорошая офицерская попойка. А, капитан? Одного не пойму: почему вы целый взвод фрицев выпустили отсюда восвояси? До того немчура обнаглела, что гуляет здесь, как по Гитлерштрассе.

– Так это ты ввязался в драку с ними?

– Увидел, как они спускаются по тропе, словно стая гусей к водопою, и не удержался.

– Я всего лишь повторял слова Крамарчука, – с грустью улыбнулся Беркут. – Был бы он здесь, мне бы казалось, что снова все в сборе. А то, что мы выпустили целый взвод, не приняв бой, это, конечно, досадно.