Колокола судьбы

– Пусть лучше пришлют сюда кого-нибудь из профессиональных разведчиков, – продолжал давать советы младший лейтенант, – из тех, что обучены для работы в дальних тылах и в самих войсках противника. А мы с вами что? Мы – всего лишь армейская пехота. Наше дело вспахивать оборону противника, как пахарь – застоявшуюся ниву.

– Хорошо сказано, младший лейтенант: «…оборону противника, как пахарь – застоявшуюся ниву». Образно. Вот только требовать от нас, пока мы здесь, будут за все рода войск, вместе взятые.

– Товарищ капитан, фрица взяли! – вдруг послышался крик Копаня, взобравшегося на дерево, чтобы снять запутавшуюся в ветвях антенну. – Гаёнок ведет.

– Не может быть! – резко отреагировал Беркут. – Откуда здесь взяться фрицу?

– Точно, ведет! Кажись, раненого! Прихрамывает!

«Неужели Мазовецкий?!» – поспешил Анд-рей к скале, у которой тропа выводила на вершину плато.

Да, это был он. Чуть прихрамывающий, с покорно поднятыми вверх руками, в мешковатой форме рядового немецкой армии, он и впрямь был похож на самого заурядного обозника из тыловой службы вермахта.

«Какое счастье, что Гаёнок почему-то решил взять его в плен, а не пристрелить на месте! А ведь мог бы. Какой толк от такого “языка”»?

– Сам сдался, – извиняющимся тоном сообщил Гаёнок, для пущей важности подталкивая Мазовецкого автоматом. – Говорит по-русски, только странно, вроде как по-нашему, по-кубански…

Приземистый, худощавый, Гаёнок ходил как-то по-особому, раскорячивая ноги, распрямляя грудь и оттопыривая локти – изо всех сил стараясь казаться крупнее, солиднее и даже значительнее, что ли… Родом он действительно был из Кубани, из казаков, службу начинал в кавалерии, и до сих пор на голове его, вместо пилотки, как у всех остальных, красовалась кубанка.

Поведав ему подробности биографии Гаёнка, младший лейтенант, посмеиваясь, объяснил, что по ту сторону фронта кубанку эту Гаёнок носил с собой тайно, как моряки – бескозырки. Ну а поскольку здесь высокого командования нет, пусть дезинформирует врага относительно того, что за род войск оказался у него в тылу.

Вспомнив этот разговор, Беркут подумал, что, наверно, и Мазовецкий был удивлен, увидев на солдате странный головной убор. Но выхода у него не было, нужно было сдаваться, иначе в лагерь десантников не попадешь.

– Так что же произошло, пан поручик? – не удержался Беркут, чтобы не съязвить при виде приближавшегося к нему «вермахтовца».